Чтение онлайн

— Вот, — сказал Тун Ган. — Что ты будешь делать с этим?

— Тут я ничего не могу поделать. И никто ничего не сделает. Сомневаюсь, что и Рас Тавас справился бы с этим. Он создал силу, которая вышла из -под контроля.

— И чем все это кончится?

— Если она не прекратит расти, то вытеснит все живое из Морбуса. Она растет и растет, поедая самое себя. Она может захватить весь мир. Что или кто в силах остановить ее?

Тун Ган покачал головой. Он не знал, что сказать.

— Возможно, Эймад сумеет что-то сделать? — предположил он. — Он ведь джэддак.

— Пошли за ним, — сказал я. — Сообщи, что здесь произошло, И передай: я хочу, чтобы он посмотрел сам.

Впервые в жизни мне хотелось переложить на чьи-то плечи ответственность, потому что я был беспомощен перед лицом надвигающейся опасности. Да, в такую ситуацию не попадало еще ни одно человеческое существо со дня сотворения мира. Вскоре пришел Эймад и, когда посмотрел в окно и выслушал мои объяснения, тут же переложил всю тяжесть ответственности на мои плечи.

— Ты хотел власти в лаборатории, — сказал он. — И я дал тебе эту власть. Так что это твоя проблема, а не моя.

С этими словами он повернулся и ушел обратно во дворец. К этому времени вся земля во дворе была покрыта шевелящейся массой. А из окна вылезала все новая и новая плоть.

"Ну что же, — подумал я, — пока она заполнит весь внутренний двор, пройдет много времени. А пока я могу подумать над тем, что же делать". Я вернулся в свои покои и сел у окна, глядя на простирающиеся дали Великой Тунолианской топи. Они напоминали мне шевелящуюся массу, выливавшуюся из окна комнаты с резервуаром номер четыре. Чтобы отогнать от себя это видение, я закрыл глаза.

Неизвестно почему, я снова вспомнил план здания, найденный мною в кабинете Рас Таваса. А потом ко мне пришли воспоминания о путешествии с Джоном Картером. И тогда я вспомнил о своем теле. Где оно? Последний раз я видел его на столе в лаборатории. Стол сейчас пуст. А на ножке стола бумажка с загадочными цифрами 3 -17. 3 -17! Что же они могут означать?

И внезапно меня осенило. Эти цифры могут иметь очень важный смысл. Я вскочил и побежал в кабинет Рас Таваса. Здесь я снова вытащил план, расстелил его на столе. Мои пальцы легли на изображение коридора номер три и нашли там цифру семнадцать. Может, это и есть ответ? Снова я впился глазами в план. Возле цифры семнадцать был поставлен маленький кружок. На других камерах таких кружков не было. Что это за кружок? Почему он поставлен? Означает ли он что-либо? У меня был только один способ ответить на все вопросы. Я встал из-за стола, вышел в коридор. Пройдя мимо охраны, я направился к лестнице, ведущей в подвалы. Карта подвалов отпечаталась в моем мозгу. Я мог бы найти камеру с номером 3 -17 с закрытыми глазами.

Все коридоры и камеры были пронумерованы, и вскоре я уже стоял перед камерой 17 в коридоре номер 3. Я толкнул дверь. Заперто! Я обозвал себя идиотом. Можно было бы догадаться, что если в камере то, что я надеюсь найти, значит, она должна быть заперта. Я знал, где Рас Тавас хранил ключи от всех помещений здания, и быстро пошел обратно. Когда я проходил мимо офицеров, мое поведение, вероятно, показалось им подозрительным. Наверное, шпионы Эймада Нужно быть осторожным. А это означало некоторую задержку в осуществлении моих планов.

Поэтому я сделал вид, что собираюсь осмотреть резервуары. Пройдя по коридору, я отослал одного из офицеров, которого давно подозревал, с поручением, а сам стал внимательно наблюдать из окна за выливающейся массой. Скорость ее поступления не замедлилась. Наконец, когда я решил, что усыпил бдительность шпионов, я снова спустился в подвал и через некоторое время стоял перед заветной дверью.

Я вставил ключ, повернул его. Дверь открылась. Камера была освещена вечной радиевой лампой, которыми пользовались на всем Барсуме.

Прямо передо мной на столе лежало мое тело. Я вошел в камеру, закрыл за собой дверь. Да, это мое тело. И здесь же сосуд с кровью. Мы снова вместе, мое тело, моя кровь, мой мозг. Вместе, но по отдельности. Только Рас Тавас мог сложить нас воедино. А Рас Таваса не было. Он куда-то исчез.

Я долго стоял, глядя на свое тело Сейчас, когда я сравнивал его с уродливой оболочкой, в которой находился мой мозг, мне казалось, что мое тело — самое красивое в мире. Я подумал о Джанай, которая находилась наверху в своих комнатах, и назвал себя идиотом за то, что стал таким уродом, которого девушка никогда не сможет полюбить.

Но что сейчас сожалеть об этом! Я заставил себя думать о другом. Маленький кружок на плане снова вспомнился мне. Все-таки эта камера должна отличаться по своей конструкции от других в этом подвале. Я стал тщательно осматривать пол и наконец обнаружил еле заметную окружность диаметром около двух футов. Я опустился возле нее на колени. В одном месте маленькая метка. Видимо, это люк, а метка указывает, в которую сторону он открывается. Вставив в щель кончик кинжала, я нажал: крышка легко приподнялась. Теперь можно было просунуть туда пальцы.

Через мгновение я уже смотрел вниз, в открывшуюся черную пропасть. Что там внизу? Зачем этот люк? Поколебавшись немного, я протиснулся в люк и повис на руках. Отверстие было небольшим, мой громадный торс с трудом пролез в него. Кончиками пальцев на ногах я нащупал что-то твердое. От всей души надеясь, что это дно, я отпустил руки.

Теперь я стоял на полу. Сверху проникало немного света и я увидел узкий коридор, ведущий в кромешную тьму. Я зашел уже так далеко, что мне не оставалось ничего другого, как исследовать, куда же ведет коридор. Однако, может, мне стоит закрыть за собой крышку люка? Вдруг кто-нибудь забредет в камеру и увидит открытый люк. Но как же я тогда выберусь? С открытой крышкой просто. А с закрытой?

Нет, тут что-то не то. Вероятно, можно что-то придумать. И я придумал: нашел в коридоре бревно и подпер снизу крышку люка так, что она в опущенном положении была почти закрыта. Обезопасив себя таким образом, я пошел по коридору. Прежде чем сделать шаг, я осторожно ощупывал пол перед собой ногой, а руками — стены, чтобы не пропустить поперечный коридор, если он встретится мне. Ведь если я запутаюсь здесь, мне уже никогда не вернуться назад. Вернусь ли я? А что тогда случится с Джанай? Может, мне не стоит пускаться в эту авантюру? Нет. В конце концов я забрался сюда в ее же интересах: возможно, здесь мне удастся найти путь к свободе?