Чтение онлайн

Он выгнул бровь, его пальцы все еще бренчали на гитаре.

— Обычно я работаю не так.

Я натянуто улыбнулась:

— Ну, нам стоит прийти к компромиссу.

— Звучит неплохо. Ты идешь в другую комнату и разговариваешь сама с собой, а я просто напишу песню сам, — сказал он с уверенной улыбкой. О, это не самая смешная шутка.

— Давай напишем песню о парне, который ведет себя, как высокомерный ублюдок, — сказала я.

Он покачал головой с самодовольным взглядом, не впечатленный моей идеей.

В дверь балкона постучали, а затем, секунду спустя, как всегда опрятная, вошла ЛуЭнн с кофейным подносом. Ее волосы были пушистыми и кудрявыми, будто она устраивала званый обед южанам и справилась хорошо. В ее руках был серебряный полированный поднос с чаем и сладостями, искусно сервированными на фарфоровой тарелке.

— Как продвигаются дела с песней? — спросила она с широкой улыбкой, когда перевела взгляд с меня на Джейсона. Ее улыбка погасла, когда она увидела, что мы сидели нахмуренные.

— Действительно неплохо, — соврала я, потянувшись за стаканом воды.

— Великолепно, — сказал Джейсон.

ЛуЭнн приподняла брови.

— Правда? И как далеко вы продвинулись?

Джейсон хмыкнул, а я улыбнулась ЛуЭнн:

— Мы собираемся написать песню о любви, но большую часть песни мне придется писать самой, потому что у Джейсона нет сердца.

ЛуЭнн рассмеялась и покачала головой.

— Хорошо, что есть еще месяц, чтобы написать песню, правда?

— Угу, — промямлила я, когда глотнула воду.

— Спасибо за это, Лу, — сказал Джейсон, потянувшись за кусочком яблока.

— Не за что, — произнесла она, хлопая его по плечу. — Увидимся на ужине, ребята, — сказала она, покидая нас.

Когда дверь закрылась, и я знала, что ЛуЭнн нас не услышит, я снова посмотрела на Джейсона.

— Одного месяца должно быть достаточно, чтобы закончить это, — произнес он, возвращаясь к гитаре. — Конечно, если ты позволишь мне работать одному, я сделаю все за неделю.

Я драматично закатила глаза.

— У твоей дерзости есть мера, или она стандартно установлена на отметки «высоко»?

— Ха, полагаю, ты уже разобралась во мне? — спросил он, когда бренчание его гитары резко остановилось.

Я проглотила ответ, чувствуя, что зашла с нашей игрой слишком далеко.

Когда я не ответила, он встал с кресла и направился к двери, оставив еду, напитки и записи на бумаге позади.

— Этого достаточно на сегодня, — сказал он, не потрудившись оглянуться на меня, прежде чем закрыть дверь за своей спиной.

Я сидела, не шевелясь, проигрывая последние несколько минут в голове. Единственный вывод, к которому я пришла, — мы с Джейсоном были бомбами замедленного действия, которым суждено взрываться вновь и вновь. Я вздохнула и слезла с дивана, но утренний свет озарил черные каракули, написанные в самом начале блокнота Джейсона. Прежде чем подумать, что не следует этого делать, я посмотрела на них.

Почерк у него был ужасный, и перечеркнутый текст отвлекал, но это был первый раз, когда я увидела его процесс написания:

Я читала и перечитывала текст, пытаясь понять, как давно он это написал. На бумаге были пятна от кофе, и некоторые строчки, которые он написал карандашом, стерлись. Было заманчиво — оторвать страницу и унести ее к себе в комнату, чтобы уже там я могла изучить ее, но в момент, когда я наклонилась, чтобы вырвать страничку, я услышала внизу шаги по гравийной дорожке и отскочила назад, опасаясь, что кто-нибудь мог меня увидеть. Задержав на минуту дыхание, я решила взять поднос с едой, но оставить его блокнот. Он вернется за ним, и я не хотела, чтобы он узнал, что я читала его. Даже если только первую страницу. Эти стихи были личным, очень личным, чтобы Джейсон делился ими со мной.

ЛуЭнн поблагодарила меня за поднос, когда я принесла его на кухню, и я провела остаток дня лежа на кровати, прокручивая его стихи в голове, пока мой мозг не стал расшифровывать каждое слово.

Я хотела знать, о ком он написал это — реальна она или нет.

— Вчера мы впервые попробовали писать вместе песню, — сказала я в телефонную трубку.

Камми протянула:

— Ииии?

— Эмм, — я уставилась в потолок, пытаясь найти ответ на вопрос. И не могла найти. — Это было довольно ужасно. Наше выступление, похоже, будет хуже, чем дуэт Канье и Тейлор Свифт — Imma let you finish [15] , но у нас еще и взаимопонимание хуже некуда.

— Все ясно, — произнесла она, растягивая «я», будто гадалка, проводящая сеанс. — Вы написали хоть несколько слов?

Я засмеялась:

— Ни строчки.

— Вау. Могу предсказать огромный успех вам обоим.

Решив игнорировать ее заявление, даже если она и была права, я скатилась с кровати и направилась к шкафу, чтобы выбрать одежду на сегодняшний день.

— Как твои учебные будни? Еще не позвонила Грейсону? — спросила я, раздвигая вешалки со свитерами и пиджаками, пока не заметила черное приталенное платье, которое сохранит достаточно тепла, если я надену с ним свою кожаную куртку и высокие ботфорты.

— Все идет неплохо. Я закончила с той моделью прошлой ночью, поэтому сейчас…

— О, это смешно. Я тоже покончила с той моделью одной ночкой.

— О, Господи. Ты говоришь о том колумбийском парне?

— Эм, он был бразилец, и у него было имя. У меня просто не получается вспомнить его.

— Это было грубо. Ну, я надеюсь, ты помыла руки после этого. Так или иначе, сейчас я разрабатываю планы для городского многофункционального развития.

— Ха, та городская модель тоже была многофункциональной.