Друг
Шрифт:
— Наверное, в вашем Круге Правды никто не смеет лгать, — предположила она. — Вот они и не подумали, что твой заклятый дружок врёт безбожно… а ты сам, стоя в этом Круге, сказал, что ты её… не убивал?
— Сказал. Да только я потом слышал… они решили, что я сошёл с ума. Ну и как ненормальному верить…
— Идиоты, — буркнула Тхар, хлопнула неожиданно Ллио по плечу и заявила: — Ничего, они у нас ещё попляшут!! Мы что-нибудь придумаем и докажем твою невиновность! А для начала подумай: кому было выгодно, чтобы тебя с позором выгнали, а то и казнили? Ты случаем не какой-нибудь наследный эльфийский принц? — она с подозрением уставилась на Ллио.
— Нет, — засмеялся тот. — Наш род, правда, древний и более-менее знатный, но в интригах Двора мои родители не участвуют, а я сам не наследник, а вообще, дальше некуда — тринадцатый ребёнок в семье…
— Который? — обалдела Тхар. — Это ж для эльфов нечто заоблачное…
— Да ну, враньё это, что у нас дети редко рождаются, — фыркнул Ллио. — Пятеро для пары, которая вместе пару сотен лет — вполне нормально. Нет, конечно, в очень знатных и древних семьях с этим хуже, отец говорил, что это оттого, что они последнюю пару тысяч лет только между собой заключают браки. Вот он женился на маме, она из простой семьи, и у них нас тринадцать детей… было. Пока меня не объявили вне Закона, — мрачно закончил эльф.
— Что значит, вне Закона? — насторожилась Тхар.
— Ну, за пределами Лесов меня может убить любой эльф, они видят на мне Печать позора…
— Милые люди эти ваши эльфы! — фыркнула Тхар. — Убирают детей чужими руками… Погоди… и ты ушёл из Лесов, зная это?!
— Ну да, — буркнул эльф, старательно изучая тропинку под ногами. Да, ушёл, надеясь, что кто-то поможет ему расстаться с жизнью, которая никому не нужна… правда, сейчас почему-то умирать уже не хотелось…
— Я уже говорила, что ты идиот? — вкрадчиво поинтересовалась Тхар.
Эльф только мрачно пнул камень и ушиб ногу.
— Ладно, время ещё есть, вырастешь, успеешь набраться ума, — с некоторым сомнением сказала девушка. — Слушай, тогда остаются личные мотивы. За что твой дружок мог тебя ненавидеть? Чему завидовать?
Ллио удивлённо посмотрел на девушку.
— Да чему ему у меня завидовать? — поразился он.
— Ну, не знаю, тебе что-то удавалось лучше, например.
Ллио хмыкнул.
— Фехтует он гораздо лучше меня, да что там, он великолепно владеет мечом… И староэльфийский у него как родной, а поёт он так, что соловьи замолкают… И верхом великолепно ездит, в стрельбе из лука не знает промаха, танцует как бог…
— Прямо сплошное совершенство, — фыркнула девушка. — Не люблю таких, они обычно либо пустышки, либо крупные пакостники… А семья?
— У них чудесная семья, дружная, — чуть ли не обиделся эльф. — Наши отцы с детства дружили, мой, его и Ллан.
— Ага, — задумчиво сказала девушка. — А девушка у него была?
— Да вроде нет, — пожал плечами эльф. — Мы как-то вместе всегда дружили, я, он и Ллан, держались одной компанией…
— И изнасиловал он её у тебя на глазах, так?
— Так, — буркнул Ллио.
— Сволочь твой друг, — сказала Тхар. — Садист-извращенец. Наверняка он был влюблён в твою Ллан, а она предпочла тебя, а не его, такого великолепного, которым все восхищались… Вот он и отомстил вам обоим, изнасиловав её и убив у тебя на глазах.
— Но… почему?!
— Что «почему»? — не поняла Тхар.
— Почему он это сделал? Если бы он любил её, то сказал бы ей о своей любви, и если бы она его отвергла, то забыл бы об этом и продолжал оставаться нашим другом… И потом, о какой любви может идти речь, если он над ней надругался?!
— Мужчины иногда называют любовью странные вещи, — грустно сказала Тхар. — И страшные. Это ты бы так поступил, мирно отошёл в сторонку и благородно смотрел оттуда на их счастье. А другой обозлился бы оттого, что ему отказывают. А сколько ему лет?
— Восемнадцать.
— А Ллан сколько было?
— Пятнадцать.
— Ясно. Он знал, что вы вместе?
— Да, конечно. Мы не объявляли о помолвке, в конце концов, до этого надо ждать ещё добрый десяток лет, но он же был нашим самым близким другом…
— Ллио, а вы спали вместе?
— Нет! — возмутился эльф. — Я же сказал, нам до свадьбы ещё было очень далеко!
— Ну, он всё равно мог позавидовать, — пожала плечами девушка. — Вообще, ты не заметил, Ллан в последнее время не держалась с ним холодно?
— Ну, — задумался эльф, — сейчас, когда ты говоришь об этом, мне кажется, что да. Она как-то стала предпочитать не звать его с нами, я подумал тогда, что ей просто хочется поговорить со мной, побыть наедине…
— Поцеловаться, — ехидно вставила девушка. Эльф покраснел.
— Один раз было!
— Да ладно тебе, — улыбнулась она. — Я тоже скромная, видел мою белую бусинку?
Эльф только хмыкнул.
— Эй, я её заслуженно ношу! — обиделась девушка.
— Да я верю, верю, — успокоил её эльф. — Просто не знаю, с чего это твой Гарраш… не избавил тебя от необходимости её носить…
Эльф выпалил последнюю фразу и мучительно покраснел. Такого хамства ни одна эльфийская девушка не простила бы. Да и человеческая… Он покосился на спутницу, но та задумчиво обозревала снег на склоне.
— Ладно, в мотивах твоего доброго друга мы разобрались… он тебе ничего не говорил, тогда, когда убил её? — Тхар повернулась к нему, и Ллио понял, что обидел её своим заявлением про глупого орка.
— Ничего. Посмотрел мне в глаза и так улыбнулся, что я вздрогнул. Так… я тогда понял, что он меня ненавидит… но не поверил. И не знал за что…
— Бедный благородный наивный мальчик, — вздохнула Тхар, обнимая его одной рукой за плечи и притягивая к себе. — Ничего, как-нибудь придумаем, как доказать, что это он. Пока, правда, идей нет…