Друг
Шрифт:
— Какого они цвета? Отвечай, не задумываясь!
Ллио всмотрелся и понял, почему она задала этот вопрос — в хороводе красок вокруг, почти скрытая широким зрачком радужка могла быть какого угодно цвета. Ллио посмотрел и сказал, что видел:
— Тёмно-карие.
— А как зовут твою мать?
— Миреллин, — с болью выговорил юноша.
— А ту девушку? Кто она?
Ллио дёрнулся, но не нашёл в себе силы вырваться.
— Моя невеста… моя любимая… Ллан…
— И ты действительно её изнасиловал и убил?
Она верит в это?!
— Нет!! — закричал Ллио и забился в неожиданно крепких руках, глядя в тёмные беспристрастные глаза своей мучительницы. — Нет!! Я люблю её!! Слышишь? Слышите вы все?? — прокричал он безмятежному голубому небу и всем, всем, кто не поверил…
— Но почему же ты не сказал? — в голосе девушки Ллио услышал свою боль, и простонал:
— Я говорил, что это не я… я не смог… не смог сказать, что это он… он стоял в Круге Правды, он смотрел мне прямо в глаза, мой лучший друг, он стоял перед всеми и глядя мне в глаза…
— Может, он тоже поверил вместе со всеми, — попыталась защитить его девушка, и Ллио яростно закричал, срывая голос:
— Да это был он! Это он сделал с ней это, я видел, но не мог пошевелиться, потому что в вине что-то было, но я всё видел и понимал! Она плакала, а я не мог даже встать! А потом он перерезал ей горло… зачем он убил её, зачем!
Ллио не выдержал и разрыдался, чувствуя, как девушка мягко притягивает его к себе, усаживает, обнимает и гладит по голове, а он уткнулся лицом в её куртку и плакал, повторяя: зачем?..
Глава вторая. О новом взгляде на знакомые вещи
— Ты прости меня, — девушка заглянула ему в глаза.
— Ничего, всё в порядке, — успокоил её Ллио.
Выплакавшись, он действительно почувствовал себя лучше. Хотя и был смущён из-за того, что разревелся перед незнакомой человеческой девицей. Нет, горе никуда не ушло, да и обида, но недавние мысли о самоубийстве показались глупыми и неуместными. Почти предательскими. Потому что Ллан определённо заслуживает того, чтобы он наказал этого… подонка. Человеческое слово неожиданно показалось Ллио слишком слабым, но более крепких и подходящих выражений он не мог припомнить, а все эльфийские были недостаточно сильны.
После этого они снова довольно долго шли молча. Начинало холодать, а подъём становился всё круче, на скалах вокруг местами лежал снег, почти пропала трава.
— Ллио, — позвала его девушка. Нет, конечно, это было не настоящее эльфийское Ll"io, мелодичное, плавное, с полноценной двойной «элле», но и не что-то вроде «Лиа», как произносили остальные люди.
Юноша посмотрел на спутницу и обнаружил, что она, закусив губу и нахмурившись, глядит вперёд и вверх. Он проследил за её взглядом и так же мрачно уставился на серое облачко, зацепившееся пушистым краем за вершину одной из скал.
— Это плохо?
— Моя интуиция, а она, зараза, в таких случаях не ошибается, подсказывает, что на перевале мы попадём под снег. Это плохо. Идти обратно обидно, потому что снег здесь — это надолго. Пока стает и так далее… потеряем много времени. И потом, — она покосилась на Ллио, — ты только не смейся, но я обратно мимо них не хочу идти.
— Я не смеюсь, — ответил юноша. — Пошли вперёд?
— Ну, если ты думаешь, что так будет лучше, то я согласна! — выпалила эта нахалка и горной козочкой поскакала вверх по тропе.
Ллио хмыкнул и неожиданно чуть улыбнулся. «С ней спокойно и как-то… чувствуешь поддержку… только бы не начала приставать!» — запаниковал эльф. Любвеобильные, изголодавшиеся по мужской красоте человеческие девушки вводили его в ступор, а ещё чаще вызывали раздражение. Ну да, по их меркам самый захудалый эльф — красавец невероятный, но нельзя же так бесстыдно вешаться на шею, шаря блудными ручонками… Эльфа передёрнуло. Сейчас его не смогла бы соблазнить даже самая прелестная эльфийская принцесса, сердце принадлежало Ллан, а всё остальное Ллио никогда не отделял от сердца. Близость возможна, только если есть любовь. Более старшие и опытные товарищи пару раз пытались «просветить» его, но Ллио удалось избежать подобных просветлений. Поэтому, если эта человеческая девушка тоже… будет очень обидно.
Девушка ждала его наверху и любовалась видом, демонстративно повернувшись спиной к подозрительной тучке.
— Ллио, а твоя еда, она очень далеко? — осторожно поинтересовалась она, когда эльф подошёл к ней.
Ллио мысленно хлопнул себя по лбу, ведь собирался покормить её добрых полдня назад!
— Ну, смотря что, сыр, хлеб и ветчина сверху, свиная ножка глубже. У меня там ещё овощи, фрукты, печенье, есть немного крупы, кажется, конфеты где-то завалялись…
— Ллио, — простонала в блаженстве девушка, растягивая начальную согласную его имени на добрых пять, — давай устроим привал!
«Чего это она?! Начинается??», — перепугался эльф, увидев умоляющий взгляд. Но девушка тут же разрешила его сомнения:
— Такое изобилие надо есть со вкусом и расстановкой…
— Ты давно не ела? — дошло до него.
Девушка смутилась.
— Ну, сегодня утром я ела, просто мало… и вчера вечером, и вчера в обед… хотя нет, вчера в обед я решила заменить этот самый обед обозрением пейзажа, иначе бы на завтрак вообще ничего не осталось…
— Как же ты пошла без еды на перевал? — удивился эльф.
— Я лесом шла, а не от города, а ночью какая-то тварь разворошила мои запасы, порвала сумку и сожрала мясо… и сыр. Так что у меня остались только сухари, соль и мёд. А ещё парочка орехов. И неприкосновенный запас на чёрный день — галеты, гадость жуткая, зато очень сытно… Сидела я там на дереве и любовалась на то, как эта скотина мою сумку портит и запасы жрёт… так ты не против привала?
— Совсем нет.
— Чудесно!
Несмотря на голод, девушка ещё добрых полтора часа искала подходящее место, так что Ллио и сам успел проголодаться. Наконец была найдена полянка с удобными валунами, один из которых заменил стол, два других — стулья. Ллио только собрался сесть, как девушка воскликнула: