Чтение онлайн

Сказано – сделано. Флер все равно надо писать диплом, и они с Ежиком полетели на Каролины, на Понпеи, где Нан-Мадол, а мне, в общем, никуда было не надо, но я договорилась в школе, чтобы две недели учиться дистанционно. После реферата про Тлалок, мне легко пошли навстречу. Удачно получилось. И мы полетели с Хагеном обкатывать нашу новую растопырку – клон боевого рэптора. Кстати, дешевый, как и положено растопырке, а у Хагена ещё discount на четверть, потому, что это он делал программу для сборки. Сначала мы полетали в окрестностях, а потом метнулись на Никаупара, на hauoli: Хабба, Нитро, Зиппо и Скиппи вернулись с войны в Замбези.

И надо было так подфартить, что мы сразу словили Фрэдди и Жанну! Вернее, это я словила, точно по маминому учебнику «Практическая психология вербовки». Мама говорит, что нехорошо этим пользоваться в нормальной человеческой жизни. Мама, конечно, права, но где есть та нормальная человеческая жизнь? Разве что, в кино для самых маленьких. В натуре, жизнь не нормальная, а реальная, а это немного другое. Кроме того, я не для чего-то плохого использовала мамину книжку, а просто, чтобы вписаться на Муруроа, где будущий марсианский полигон. Фрэдди и Жанне от этого никакого вреда, кроме пользы. Они денег на перелете сэкономили. Польза? Польза!

Так мы с Хагеном оказались в евро-космическом центре «Mariner Caravella». Сейчас, правда, тут просто бывшая высокотехнологичная коммерческая каторга партнерства «Playa Artificial». её, вместе с арендой территории и акватории, у них выкупило ESA (европейское агентство по космосу). А ещё раньше здесь был французский атомный полигон. Взорвали почти двести бомб. Теперь тут такие креветки-полиплоиды, что больше похожи на лангустов. Мутанты, но вкусные… Это, кстати, важно. А вообще, каторга (в смысле, полигон Каравелла), похож на военный городок гектара четыре площадью. Он занимает восточный угол атолла Муруроа. От него идут две дороги на запад: по северному барьеру – к ВПП аэродрома, по южному – к маленькому порту на внутреннем рейде. Дальше оба барьера пересекаются мелкими протоками, так что на западной половине атолла уже другая жизнь. Там тусовка баджао – морских бродяг.

Теперь объясняю, почему важно про креветок. После того, как суб-лейтенант Зидано (классный парень, между прочим) накормил нас сэндвичами с какао, мы двинулись знакомиться с международной научно-экспертной группой. Где должна находиться научная группа после легкого завтрака? Там, где лучше всего ловятся креветки! По южному барьеру дорога идет на запад шесть миль, мимо маленького порта и короткой резервной ВПП, а последние три мили просто так. Полвека назад, французские форсы хотели освоить и западную половину атолла тоже, поэтому построили узкую бетонную дамбу через несколько проток на южном барьере, соединив восточный остров с цепочкой из десятка мелких моту. Потом плюнули, и дамба оборвалась на полпути с востока на запад. Один из последних моту в цепочке – загогулина с маленькой суб-лагуной метров двести в поперечнике. Глубина здесь маленькая, вода просвечивается, до дна, водоросли растут со страшной скоростью, а креветки-мутанты жрут их, набирают вес и плодятся.

Про это специальное креветочное место знали двое наших, оказавшиеся в научно-экспертной группе: Рокки Митиата и Квинт Аптус. Их fare на Таити, 500 миль к норд-норд-вест от Муруроа, так что, почти здешние, тем более Квинт – фанат рыбалки на Туамоту. Ематуа Тетиэво, с Нукуфетау говорит, что и сам бы нашел это место, но как теперь проверишь, если они уже показали? Короче: наших экспертов в группе трое, а французов – четверо. Во-первых, Анри-Жак Марне, вице-директор ESA. Он немного старше Квинта (которому полтинник) и порядком моложе Ематуа (которому уже за шестьдесят). Но, по сравнению с ними он выглядит бледным и замученным, Правда, говорят, что он крупный ученый. Это в Европе такая дурная традиция: ученому там полагается быть таким полудохлым. Типа, вся сила ушла в мозг. Бред, короче. Второй француз – Гастон Дюги моложе Марне лет на 10, но тоже бледный и слишком тощий. Наверное, он следит за физической формой, но не часто, поэтому у него неправильное пузо. Мама говорит: пузо у мужчины должно быть большое и упругое, чтобы… Вот. У папы такое пузо, и у Квинта, и у Ематуа. А у Гастона Дюги просто складочка, пузо – не пузо. Недоразумение, короче. Уж лучше вообще без пуза, как Хаген… Или как третий француз – Клод Филибер. Он выглядит, как футболист, хотя примерно ровесник Дюги. Фокус в том, что Филибер – негр, а неграм по европейской традиции разрешается быть физически крепкими, даже если они ученые. Почему такая традиция – фиг знает.

Четвертый номер французской команды – Доминика Лескамп, инженер – астронавт. Симпатичная девчонка, чем-то похожая на Лару Крофт, только не помню из которой серии. Вот кто действительно в форме! Доминика выглядит ровесницей Жанны, хотя реально на семь лет старше (ей 35). Она была в единственном европейском экипаже, летавшем на Луну. Хотя, мне непонятно: зачем они туда отправляли пилотируемый корабль? Наверное, просто доказать: Ага! Мы тоже можем, не хуже, чем янки! По-любому, Доминика (или кратко: Доми, как она представилась), это единственный в команде человек, ступавший на другую планету (астрономически, Луна, как бы, не планета, а естественный спутник, но в техническом смысле это без разницы).

Мы подкатили туда на трицикле. Тоже мне, космический полигон, разъездные тачки самые дешевые: тонгайские «Jirafa», два места сзади, одно впереди. Хаген рулил, а я устроилась на коленках у дока Фрэдди, по-взрослому спросив у Жанны разрешения поюзать её мужчину. Она посмеялась и разрешила, потому что я на 20 фунтов легче. Вообще-то можно было взять два трицикла, но так прикольнее. Остальная команда приехала к креветочной загогулине на трех таких тачках, примерно на час раньше. Правда, до креветок-мутантов они ещё не добрались, потому что тормозили: сначала искали удобное место для солнцезащитного тента, потом этот тент ставили, а потом зацепились языками… Но мы с Хагеном не такие тормозные, ага!

– ---------------------------------------

…

Доминика Лескамп проследила взглядом разбег Хагена и Люси от трицикла до воды, завершившийся двойным всплеском, и осторожно произнесла:

– Мне кажется, что эта девочка примерно ровесница моей дочери.

– А сколько лет вашей дочери? – поинтересовался Фрэдди.

– Тринадцать с половиной.

– Тогда, – сказал он, – Вы почти угадали. Люси, с её слов, чуть меньше тринадцати.

– Но она назвала этого молодого человека «vaakane te u», – заметила француженка, – в разговорнике написано, что по-меганезийски это значит: «мой муж».

– А разговорник составлен в Европе? – поинтересовался Ематуа Тетиэво, ненадолго отвлекшись от своего занятия (он вместе с Квинтом Аптусом, устанавливал рядом с тентом небольшую солнечную батарею и портативный водо-конденсатор).

– Да, в Сорбонне. Я купила самый полный из франко-меганезийских разговорников.

– Я сожалею мэм, но вы зря потратили деньги, – констатировал он.

– Не зря, – возразила Рокки Митиата, – Это хороший разговорник. Но, если речь идет о сложных бытовых терминах, то надо пользоваться гипертекстовыми ссылками.

– Но это ведь не сложный термин, – возразила француженка.

– Это вам только кажется, сеньора, – ответил Аптус, втыкая пару штекеров в слоты на только что собранной установке.

Негромко загудел вентилятор, начав прокачивать воздух через улитку воронки водо-конденсатора.

– А почему вы просто не взяли с собой канистру воды? – поинтересовалась Жанна.

– Потому, – сказал Квинт, – что Гастон, в смысле, сен Дюги проявил интерес к ряду устройств жизнеобеспечения. Мы с Ематуа решили показать это на практике.