Чтение онлайн

Был еще шанс, что в полицейском управлении нас всех загонят вместе в один лифт. Но рассчитывать на это… Извините. Понимая, что уходят последние из возможных секунд, я крикнул:

– Седой! Я сейчас ухожу. Ничего не делай, вытащу тебя через несколько часов…

Я выпалил все это с пулеметной скоростью и хотел сказать еще что-то, но немцы залаяли, толкнули Седого идти быстрее, а меня огрели по спине чем-то твердым. То ли дубинкой, то ли прикладом автомата. Больно!

Я ступил на лестницу и, как это у меня водится, прикрыл глаза. Я шагал медленно, переставляя ноги, как ожившая статуя Командора. Полицейские толкали меня в спину и командовали: «Шнеллер! Шнеллер». Ей Богу – кино из жизни советских партизан.

Нельзя сказать, что мне предстояло совершить легкий переход. Я ведь находился не в Доме. На первой стадии надо было попасть в Дом. Потом… Что, потом? Выскочить с двумя полицаями в какой-нибудь вариант Ракоскорпиона? Где я потерял русских бандитов? В непонятном мире Ящерицы…

Время истекало, кончалось, как воздух при глубоком нырке. Я решил проламываться по самому простому (ой ли?) пути. Во-первых, Дом. Ступеньки под ногами приобрели знакомую округлость. Немцы за спиной загалдели-залаяли. Я отключился, мысленно превращая собачьи головы питерского Дома в медвежат его брата-близнеца из Бирки.

Один из немцев ощутимо тряс меня за руку и что-то орал. Второй, кажется, отпустил. Только не это! Где мне его потом искать, идиота? До меня дошло, что именно этих двух полицаев будет удобнее всего обменять на Седого. – Я не понимаю по-немецки! – крикнул я по-английски. И еще громче добавил. – Хватайте меня сильнее! Хватайте меня сильнее! Я падаю!

Насчет «падаю» я, конечно, соврал. Но удачно, меня действительно крепко подхватили с двух сторон, и я продолжил свой «триумфальный» спуск, осуществляя переход с первой лестницы ах на четвертую. И вышел… в Хевронское отделение контрразведки. (В альтернативном Израиле, разумеется).

Нельзя сказать, что я был там личностью популярной. Фактически, кроме Моше меня там знали еще несколько человек. Но если представить ситуацию…

Итак, на одном из этажей управления останавливаются трое неизвестных, спортивно сложенных мужчин. У одного из них за спиной скованы руки, у двоих в руках автоматы неизвестной конструкции. И вдруг «скованный» начинает орать на ломаном испанском:

– Позовите Моше Толедано, он меня знает! Арестуйте этих двоих сзади меня! Осторожно, у них оружие! Осторожно, они могут меня убить! – и дальше в том же духе.

Через несколько минут двое полицаев, ошалевших от неожиданно направленной против них огневой мощи, сложили оружие. Я был раскован и отправился с Моше в его кабинет.

– Когда это кончится? – обрушился на меня опекун. – У тебя появилась дурацкая привычка таскать в наш мир всякую мразь из своего. Мало того, что ты перестал работать на нас, так ты стал еще и мешать нам своими действиями.

– Если бы ты знал, как тяжело я на вас работаю! Если бы ты знал, как я рискую! – мне не оставалось ничего другого, как пустить пыль в глаза. – Только что меня арестовали в Германии, Ашкеназе, по-вашему…

– Да, это опасно, – кивнул Моше, – там все время воюют, и в любом княжестве могут принять тебя за шпиона из другого княжества. Я решил не разубеждать опекуна.

Примерно через час я с двумя телохранителями, переводчиком Вольфом и пленными полицейскими совершил переход в Дом, в мою квартиру. Глаза у немцев были завязаны, чтобы они не смогли даже заподозрить предназначение всех этих прогулок.

Я получил от полицаев их рабочие номера телефонов, код Ахена и код Германии. Через переводчика надиктовал им короткий текст, предупредил, чтобы ни один из них не ляпнул ничего лишнего (переводчик рядом), позвонил и передал трубку одному из немцев.

Полицейский позвал начальника, доложился, сунул трубку под нос напарнику, тот пробурчал что-то подтверждающее свою принадлежность к миру живых. Далее от моего имени был предложен обмен двух полицейских на моего недавно схваченного друга. Я потребовал, чтобы по этому номеру телефона начал дежурить человек, говорящий по-английски, для непосредственных переговоров со мной.

– Делайте все, как он говорит, – сказал напоследок пленный. – У них тут целая армия.

Я немного обдумал ситуацию после прекращения разговора. Конечно, немцы проследили, что звонок пришел из России. Скорее всего, проследили и Питер. Но Дом? Черт его знает… Лучше не рисковать и звонить из другого места. Из какого? С Главпочтамта?

Поначалу я решил позвонить по телефону-автомату из Нью-Йорка (сто раз в кино видел, как оттуда звонят в любую точку мира). Выскочить в Нью-Йорк – пара пустяков… Потом до меня дошло, что я даже не знаю, каким образом звонят из автомата в Америке. Монетами, жетонами или какими-нибудь магнитными карточками? Кинофильмы, полезные для общего развития, не оставили в моей памяти конкретной информации. Тут я вспомнил, что в одной достаточно цивилизованной стране у меня есть вроде как консультант. Я об Израиле и о Борисе. Немедленно позвонил ему и стал выяснять, можно ли из Израиля позвонить в Германию по телефону-автомату и как это делается.

Борис ответил, что можно, но… У него на все случаи жизни было «но». Для таких звонков нужны специальные карточки «Телекарт», у Бориса только одна такая, а почты сейчас закрыты. Вот идиот! Забыл, с кем имеет дело. Через пять минут я уже был в Петах-Тикве, а еще через две минуты – вновь у себя в Доме, но уже с «Телекартом» в руках. Когда я вернулся и принялся высыпать на стол груды «Телекартов», братец только развел руками. И повел меня к ближайшему телефону-автомату.

Перед тем как звонить, я надолго задумался. Легко сказать: «Меняю двух ваших полицаев на моего друга». Но как это осуществить? Если учесть, что я не знаю в Ахене ни одного здания, то как обговорить с полицией удобное место, где я не рискую оказаться под прицелом снайперов?

Топчась в нерешительности у телефона, я перебирал всевозможные варианты. Если бы у меня остались открытка Седого, которой мы воспользовались, когда выходили с картинами… Увы. Фотокарточки нет, а местность я не запомнил. Не хотел, видите ли, глубоко вникать в грязный бизнес. Зато сейчас закопался – глубже некуда.

Наконец до меня дошло, что я довольно неплохо помню второй этаж отеля, из которого я убежал при помощи Лестницы. Подходящее место для встречи.

Я позвонил. Сообщил, что двое полицейских чувствуют себя отлично. Самое лучшее место для их обмена – отель, где мы были арестованы. Полиция должна очистить отель от постояльцев и персонала, а потом – позволить Седому одному без сопровождения зайти в здание.