Чтение онлайн

– Он прыгал. Из окна – вбок, на балкон нижнего этажа. Оттуда – наискосок, этажом ниже. Он прыгал – как летел. Я сначала стрелял, кажется даже ранил. – А потом?

– Потом… убрался, иначе бы он меня просто убил. Скажи, что, тебе было бы легче, если бы он меня убил?

В чем-то Рома был прав, но этот их панический страх перед се-узу по-настоящему начал меня раздражать.

Я посмотрел на лифт. Грузоподъемность – шесть человек. Не стоит рисковать. Интересно, где бы мы застряли в случае перегрузки: между этажами или между вариантами? – Взяли пленных! – скомандовал я. – Всем построиться, как обычно! Держитесь друг за друга крепче и чтобы не спотыкались!

Моше провел меня в кабинет, где на стуле сидел один из захваченных арабов.

– Знакомься, – сказал опекун, – Халед Шараф. Требует адвоката и утверждает, что он гражданин Израиля.

– Да, – по-русски подтвердил араб, – я гражданин Израиля. Они забрали мой паспорт.

– Самое смешное, – Моше развел руками, – что про паспорт он не врет. По этому паспорту он – действительно гражданин Израиля. Но как это может быть? – Что? – не понял я. – Как араб может быть гражданином Израиля?

– А почему нет? – удивился я. Хотя, честно говоря, как-то недосуг было спрашивать у Бориса о гражданских правах арабов.

Тут наш пленник вмешался в разговор. По-моему – на отличном иврите. Моше перевел на испанский.

– У них очень много арабов – граждан Израиля. Примерно восемьсот тысяч арабов – граждане. – И от себя прокомментировал. – Что за чепуха! У нас в стране тоже живут арабы, да, ничего с этим не поделаешь. Но как можно дать им гражданство? Они же тогда будут участвовать в выборах, и в кнессете окажутся арабские депутаты. Мне надоела эта идиотская дискусския.

– Он рассказал еще о чем-нибудь кроме своего гражданства? Совсем недавно он говорил про Государство Палестину.

– Это не я! Не я! – заюлил араб, разобрав в моем испанском «Палестина», – это тот русский, он дурак, ничего не понимает. Я просто сказал, что я араб из Израиля, а он видно – антисемит и не признает Государство Израиль. Все русские – антисемиты, а у меня много друзей израильтян, я люблю иврит… – Заткнись, – я прервал словоизлияние. – Еще раз откроешь рот без вопроса – двину. Понял? – Понял. – Что он еще сказал, Моше?

– Он ничего не знает. Учится в Университете Папи… Палум… секунду, – Моше сверился по бумажке и по слогам прочитал – Па-т-ри-са Лу-мум-бы. Что это такое? Он говорил про сельское хозяйство. – Я слышал что-то похожее. Кажется, есть такое. А дальше?

– Чуть-чуть работает в фирме. Тот, кто убежал, – большой начальник. Как его зовут – неизвестно. Он попросил Халеда поехать с ним в Сампт…э-э-э… – Моше полез в бумажку. – Неважно, продолжай. – Нечего продолжать. Все. Они приехали, пришел ты, потом – взрыв, стрельба. – Хорошо… Мне нужны две вещи. Карта Израиля и хороший острый нож.

Карту нам принесли примерно через минуту, а нож вытащил из ножен и дал один из двух дежуривших в кабинете солдат. Я расстелил карту и повернулся к арабу. – Ну-ка, покажи, где ты жил в Израиле?

Халед бодро подошел к столу, уткнулся в карту. Я услышал, как изменился ритм его дыхания.

– Не могу найти, – сказал, как всхлипнул, он. – Здесь его нет. Умм-эль-Фахм – нет его.

Меня не интересовало, где находится его город. Это ничего не меняло. Я просто хотел, чтобы он посмотрел на карту ЭТОГО Израиля, чтобы ЭТА карта шокировала его и лишила способности к сопротивлению.

– Слушай сюда. – Я говорил по-русски, проверяя пальцем остроту лезвия. – Израильтяне – они гуманисты. Может быть, они даже приведут к тебе адвоката. Но… Если я соглашусь. Ты сказал, что русские – антисемиты. А что ты можешь сказать про русских евреев? Ты ведь знаешь, какие они? – Я поиграл ножом и Халед кивнул. – Так вот. Я буду спрашивать – ты будешь отвечать. Если нет – я начну отрезать от тебя куски. То, что останется – заговорит. Но к нему уже не позовут адвоката. Нельзя такие вещи показывать посторонним людям. Понял? – Понял. – Рассказывай.

С серым как пепел лицом араб стал говорить. Еще в Израиле он вступил в какой-то Фронт и этот Фронт послал его в Москву учиться. В Москве он перешел в другую организацию, мусульманскую. Занимался поставками оружия в Ливан и на территории. – Какие? – спросил я. – Контролируемые Израилем. – Халед посмотрел на меня как-то странно.

Потом с палестинскими арабами связалась местная мусульманская организация. Первый контакт был осуществлен через Иран, и о Большом (единственное известное «имя» светловолосого) была информация, что он – не из Советского Союза. Никто не знает, откуда он, но у него огромные деньги и связи по всему свету. Он тренирован настолько, что сравниться с ним никто не может. До недавнего времени Халед сотрудничал с Большим в деле вербовки и отправки наемных солдат в Боснию, на войну против сербов. Недавно Большой познакомил Халеда с Фаруком Джаббаром из ливанской Хизбаллы. Большой сообщил, что есть шанс достать простую и нерадиоактивную бомбу такой страшной силы, что станет возможным уничтожить пол-Израиля. Тут араб отклонился от темы, стал объяснять, что это бомба не против Израиля, он же сам оттуда, у него там родственники… Я поиграл ножом и посоветовал вернуться к Большому.

Для того, чтобы получить бомбу, надо было найти девушку или парней, чьи фотографии показал Большой. Халед и Фарук с другими партнерами организовали сеть агентств по найму манекенщиков и манекенщиц. Халед контролировал Россию, Украину, Польшу, Чехословакию, Болгарию. Фарук пытался что-то сделать во Франции и Бельгии, но там такие убытки… В бывшем Союзе легче работать, все дешевле. Но тоже убыток. Шесть месяцев это длится, чуть-чуть удается подработать поставкой девиц из Союза на Запад, но все равно – прибыли нет. А нужных не найти. Пять раз уже появлялись похожие на фотографию, Большой забирал их с собой, но возвращался очень злой: клиент находил что-то «не то» и возвращал товар. Все. – Почему ливанец в Питере, а не во Франции?

– Да нечего там делать, во Франции! Только деньги тратить. А в Москве он оружие закупает, взрывчатку, продает кое-что. – Что?

– Ну… Наркотики. Деньги очень нужны. Плохо стало с деньгами. Большой шиитов не очень любит, я так думаю. Работает вместе, но не любит. Или просто у него денег нет.

– Сейчас я буду говорить с остальными. Если узнаю, что ты забыл о чем-нибудь, – пожалеешь. Ну? Где Большой собирается менять бомбу на людей? – Клянусь! Не знаю. – Где первая бомба, которую Большой уже выменял? Почему ты о ней не сказал? Порозовевшее было лицо Халеда вновь посерело. – Не знал! Не знал! Клянусь!