Дочь Севера
Шрифт:
Он дружелюбно улыбнулся ей, а она с удивлением отметила, что ее ответные чувства вовсе не похожи на облегчение.
— Тебе было нелегко последнее время, поэтому стоит немного отдохнуть, чтобы привыкнуть к новой жизни. Несмотря на то, что ты сказала раньше, уверяю тебя, что не собираюсь никоим образом торопить события, Амели!
Она посмотрела на него. Джалиль был таким спокойным, владеющим собой, даже немного отрешенным. И замечание насчет отдельных комнат было совсем не тем, что она ожидала!
С того момента, как Джалиль сделал ей официальное предложение, мысль о первой брачной ночи нет-нет, да и мелькала в уме Амели. В это время они будут наедине как муж и жена… При одной этой мысли Амели начинала сурово хмуриться и напоминать себе, что она не позволит ему прикоснуться к себе, как бы он ни настаивал!
И вот теперь он сам говорит о нежелании близости! Ее душу наполнили разноречивые эмоции: шок, недоверие, печаль и…
Разочарование? Конечно, нет! Облегчение, вот что я чувствую, подумала Амели. Я спокойно лягу спать в своей постели… В своей постели, а не в его, будто мы совсем не женаты… Это именно то, чего я и хотела! Именно!
Наконец мечта последних нескольких часов исполнилась, и Амели осталась одна, но ей никак не удавалось заснуть. Почему я чувствую себя такой одинокой и покинутой? — недоумевала она. Такой ненужной и нелюбимой?
Она свернулась калачиком посреди огромной кровати и продолжала думать.
Так чего же я хочу? Джалиля? Лейна?
Амели долго лежала без сна, и, когда эмоции поутихли, поняла, как ей показалось, в чем нуждается больше всего. Она хотела доверять мужчине, которого любила. Потому что без доверия, без возможности быть открытыми и честными друг с другом, любви быть не может.
Но… Тогда как назвать то чувство, которое переполняло ее, когда она думала об этом обманщике Джалиле…
10
Амели украдкой рассматривала других женщин, сидящих на трибунах для важных персон. Скачки должны были начаться с минуты на минуту. Прошло уже два месяца, как они с Джалилем поженились, а она все никак не могла привыкнуть к полной событий светской жизни Марокко.
За это короткое время они посетили теннисный чемпионат, чемпионат по гольфу, а также больше дюжины разных мероприятий, спонсируемых королевской семьей, на которых Джалиль, их любимый архитектор и деловой партнер, играл не последнюю роль.
Через несколько дней начнется самое важное событие в светском календаре Марокко: самые известные в мире лошадиные бега, называющиеся «Кубок Танжера».
Лошади, тренеры, жокеи, владельцы лошадей и их очаровательные жены толпами прибывали в Танжер, и весь город в нетерпении ожидал скачек.
В соревнованиях должен был участвовать и трехлетний жеребец Джалиля.
На все время скачек гостями Джалиля и Амели будут несколько бизнесменов и дипломатов из Европы, и поэтому супругам пришлось на неделю переехать в отель, чтобы жить там вместе со своими гостями.
В отличие от жен других высокопоставленных людей в Танжере, Амели не пожелала полететь в Париж или Милан только затем, чтобы приобрести несколько сногсшибательных нарядов по случаю такого важного события. Но она все же последовала совету тети и обратилась к самой популярной модистке, чтобы ей сшили достаточно экстравагантную шляпу, соответствующую ее статусу жены одного из владельцев соревнующихся лошадей.
В течение прошедших двух месяцев Амели и Джалиль принимали в своей прекрасной вилле, стоящей посреди роскошного оазиса, политиков, спортсменов, бизнесменов и людей искусства со всех концов земного шара, и никогда Джалиль не выходил из роли любящего и преданного супруга.
Но все менялось, когда они оставались наедине. Джалиль жил на своей половине дома, а Амели на своей, и потому они редко друг с другом виделись. Он либо работал, мотался по различным стройкам, разбросанным по различным уголкам Земли, либо, когда возвращался домой, пропадал целыми днями на конюшне.
Конечно, у Амели было много своих дел. Она присоединилась к женскому клубу Марокко, возглавляемому Ее Величеством, женой короля Зураба, ходила на благотворительные мероприятия, и у нее понемногу начала завязываться дружба с женщиной, которая была ее старшей подружкой на свадьбе. Но все это было лишь внешней стороной ее замужней жизни.
Внутреннее же содержание было совсем иным.
Здравый смысл говорил ей, что тот факт, что она не была беременна, должен восприниматься ею с облегчением, но, узнав об этом точно, она целую ночь рыдала от разочарования. Ребенок мог стать единственной ниточкой, связывающей ее с Джалилем, и вся любовь, накопившаяся у нее внутри, могла бы излиться на него. Боль 'и отчаяние постепенно начали разрушать ее душу, как ржа разъедает железо.
Она вернулась с предварительных скачек и устало села на кровать в своей спальне.
Наверное, людям кажется, что у меня есть все, чего бы я ни пожелала, подумала Амели, разглядывая свое отражение в зеркале, но любовь с лихвой заменила бы все эти роскошные вечеринки, светские рауты и возможность носить немыслимо дорогие украшения.
Джалиль уехал по делам и обещал вернуться только через два дня. Он хранил данное обещание и за два месяца ни разу ни прикоснулся к ней. Спокойная вежливость, которую он проявлял к ней каждый раз, когда они оставались наедине друг с другом, заставляла ее крепко сжимать зубы от разочарования, гнева и боли.
Как можно желать его так сильно, если он совершенно точно равнодушен ко мне? — думала Амели, ночь за ночью лежа в постели в одиночестве. Она скучала по нему, думала о нем, мечтала о нем, а утром наполнялась чувством вины за собственную слабость и презирала себя еще сильнее, чем презирала его.
Джалиль обращался с ней так, будто она всего лишь временный гость в доме, совершенно чуждый его миру и его жизни, к которому он должен проявлять вежливость и не более того. Амели ничего не знала о том, что он думает и чувствует по поводу их брака или ее самой, и это еще больше усиливало чувство одиночества и потерянности. Жить так было невыносимо, и ее ум, сердце, дух и тело восставали против этого.