Динка
Шрифт:
Закрыв глаза, девочка снова и снова восстанавливает по памяти черты белоглазого человека. Она хочет изучить это лицо так тщательно, чтобы днем и ночью мгновенно, без ошибки отличить его от других.
Но где-то уже слышатся голоса, и Алина, поспешно спрятав карточку, выходит на террасу. Дважды намыливает она руки мылом и добросовестно трет их пемзой. Потом, вернувшись в свою комнату, с любопытством разглядывает узкий мамин конверт. Интересно, что это за письмо? Почему так срочно нужно передать его? Мама сказала: «Сразу, как только приедет». Почему же так, сразу? Это даже неудобно – открыть гостю калитку и ни с того ни с сего сунуть ему под нос письмо... Ни шагу дальше, читайте!
Алина весело фыркает. Вот как хохотали бы они вместе с Бебой над этим смешным положением! Но ничего этого Беба никогда не узнает. Не узнает она и о тайном поручении Кости, о том, что под матрасом, на котором спит ее верная подружка, лежит в газетной бумаге карточка настоящего предателя, сыщика... Ничего этого не узнает Беба. Потому что есть на свете вещи превыше дружбы и любви...
И только, может, когда-нибудь, обливаясь горькими слезами, Беба передаст ей в тюрьму запеченный в хлебе томик Пушкина.
«За что посадили твою подружку Алину?» – спросят ее девочки в гимназии. «Она выследила и поймала самого главного предателя!» – с гордостью ответит Беба.
А Алина будет стоять в камере в своем коричневом форменном платьице, заложив назад руки и прислонившись спиной к сырой стене, совсем как княжна Тараканова...
И на допросе она скажет только:
«Я дочь своего отца...»
Громкий стук в дверь нарушает мечты Алины о тюремной решетке.
– Вставай, покушай горяченьких пирожков! Уже давно все чай отпили! – кричит Лина.
Глава 11
Совет друга
Динка вылезает из-за стола и с недоеденным пирогом пробирается в конец сада.
«Может, Ленька пришел... Ведь Синяя Борода уехал!» – с радостным чувством думает она.
Ленька действительно сидит под забором, обхватив руками коленки и скучно жуя травинку.
– Лень! – окликает его Динка. – Ты уже пришел? А я не умерла! Вот, гляди! – весело заявляет она, прижимая к щели свежеумытое лицо.
Промерзший за ночь и отогревшийся на солнышке Ленька с удовольствием смотрит в синие лукавые глаза подруги.
– Ну, отошла? Не плачешь больше? – с улыбкой спрашивает он.
Динка мотает головой:
– Не плачу. Мне чуть-чуть больно. Просто нельзя зацепляться спиной. А больше ничего!.. На, укуси! – протягивая через щель Леньке свой надкусанный пирог, предлагает она.
Ленька меряет глазами оставшийся кусок и, осторожно надкусывая самый краешек, отодвигает Динкину руку:
– Ешь сама... А я пойду, а то утрешний пароход уже был... Не пропустить бы второй...
– А ты завтракал, Лень? – беспечно спрашивает Динка.
– Давно! – смеется Ленька. – Лягушка варила, мышь подносила... Вот заработаю, так и позавтракаю. Придешь на утес? – уходя, спрашивает он.
Динка вдруг вспоминает жениха.
– Нет-нет, Лень! – энергично мотая головой, кричит она. – У меня сегодня опять драка. Вот иди, что я тебе скажу! Протяни сюда свое ухо!
Ленька возвращается и, привалившись боком к щели, недовольно спрашивает:
– Ну, чего там еще?
– Нет, ты ухо давай! Я не могу громко!
Динка обеими руками тащит к себе Ленькино ухо и, приложившись к нему губами, быстро и неразборчиво начинает рассказывать.
– Да погоди ты... Оторвешь ведь. Тащит, как лошадь за узду, и не поймешь ничего... – освобождаясь и почесывая свое ухо, ворчит Ленька.
– Да чего ты не поймешь?! Я тебе говорю: мне надо гнать жениха, – оглянувшись, раздельно повторяет Динка.
– Какого жениха?
Динка снова оглядывается по сторонам и тихо шепчет:
– Катиного...
Ленька изумленно вскидывает брови и пугается:
– Ну, ты, знаешь, не путайся... Женихов приманивают, а она – гнать! Да тебе мать так за это поддаст, что ты сроду свою спину не вылечишь! Берет он вашу Катю, ну и пусть берет! Ты-то чего не в свое дело лезешь?
– Так они плачут... Они не хотят совсем... И Катя плачет, и Костя сам плачет... – расстроенно поясняет Динка.
– Так с чего ж бы это? Свадьба – не похороны, – пожимает плечами Ленька. – Силком, что ли, вашу Катю отдают?
– Да она сама себя силком отдает. Потому что она хочет помочь маме... А сама плачет... И Костя чуть не плачет, понимаешь?
Ленька хмуро смотрит ей в лицо.
– А Костя тут при чем? – спрашивает он.
– Как – при чем? Он при ней... Они оба с Катей друг на друге жениться хотят, – изо всех сил старается объяснить Динка.
– А!.. – понятливо кивает головой Ленька. – Тогда конечно... Вот, к примеру, нас бы с тобой разлучил кто... хоть мы и не женихи обое, а уж привыкли друг к дружке... – задумчиво прикидывает он.
– Ну вот! Так я этого жениха палкой, палкой! Как погоню, так от него только пух и перья полетят! – хвастается Динка.
– Да не... Какие с его пух и перья... Дракой тут не возьмешь. Тут, слышь, Макака, как надо? Встретить его пораньше и объяснить: так и так, мол, обстоит ваше дело, она, мол, вас не признает... Поняла? – таинственно шепчет Ленька.
– Ну да! Сначала просто сказать, а потом палкой!
– Да что палкой, что палкой! Взрослые люди слова понимают... Только тебе это одной не сделать, ты Мышку бери... Она лучше тебя поговорит, – советует Ленька.
– Ну да! Мы вместе... Я сейчас скажу ей, – соглашается Динка.
– Ну вот... А палку вовсе не бери. А то не разберешься, что к чему, да заедешь жениху в морду. Он сразу и на дыбки... У вас ни то ни се и получится, – беспокоится Ленька.
Но Динка уже не слушает его и нетерпеливо оглядывается назад.