Динка
Шрифт:
– И Динка ревет! – всплескивая руками, говорит он. – Ну, знаете, братцы, это уже трио!
Мышка переглядывается с Алиной и тихонько прыскает от смеха. Но Динку не веселит Костина шутка, она озабочена тем, чтобы пройти, не зацепившись ни за кого своей спиной. Она боится, что кто-нибудь, дурачась, схватит ее за руку, обнимет за шею...
– Дайте мне пройти, – жалобно просит она, останавливаясь в калитке и беспомощно озираясь вокруг.
– Куда тебе пройти? – весело спрашивает Костя, поднимаясь и делая шаг ей навстречу.
Но Динка машет на него руками и разражается громким плачем.
– Ну! – возмущенно говорит Костя. – Это уже чересчур! Да я вас всех троих уважать перестану! Большие девчонки – и ревут по каждому поводу! Алина! Прекрати раз и навсегда эти крокодиловы слезы!
– Динка! Прекрати сейчас же! – испуганно кричит Алина.
– Я прекращу, – плачет Динка. – Но дайте мне пройти, не трогайте меня никто!
– Да иди, пожалуйста, иди, кто тебя трогает! – удивляется Костя и, отступая в сторону, шутит: – Когда начнешь тонуть в своих слезах, крикни! Я подъеду на лодке.
– Одной лодки нам мало, Костя! – смеется Мышка.
– Нам пароход «Гоголь» нужен! – острит Алина.
А Динка, стараясь не показать, как больно ей идти, с трудом преодолевает ступеньки и, добравшись до своей комнаты, садится на край постели.
«Умираю... – тоскливо думает она. – Сидя умираю... Прощайте все...»
А в саду слышен громкий голос Кости и смех сестер. Динка чувствует вдруг глубокую жалость и любовь ко всем тем, кого оставляет навсегда. Она видит перед собой заплаканные лица матери и Мышки, испуганные глаза Алины и притихшую Катю... Она слышит громкие причитания Лины.
«Не плачьте, не плачьте!» – говорит она им, складывая на груди руки. Ей хочется сказать каждому что-то хорошее, так же как Леньке... Но в сердце ее вдруг возникает мучительное беспокойство. Дедушка Никич! Она так обидела его и теперь умирает, не помирившись. Вот, скажет он, какая! Пришла, накричала, натопала и теперь как ни в чем не бывало умерла... Динке вспоминается папина карточка, спрятанная в сундучке. Она даже не взглянула на эту карточку. Надо пойти взглянуть и отдать ее дедушке Никичу.
«Надо обязательно пойти, – думает Динка, но каждое движение причиняет ей резкую боль. – Нет, не помирюсь я уже с Никичем, не посмотрю на папу, и никто не узнает, как мне было жалко их...»
Девочка боком сползает с кровати и, сцепив зубы, направляется к двери; терраса кажется ей очень длинной, а ступеньки крутыми. Кроме того, она боится встретить Катю. Но Кати нигде не видно...
Сумерки уже окутывают сад, и у Никича горит огонек. Динка присаживается за палаткой и вынимает из сундучка папину карточку. Лица его уже почти не видно...
«Прощай, папа!.. Так и не увиделись мы с тобой», – хочет сказать Динка, но чьи-то тихие голоса спугивают ее. Она кладет карточку на колени и прислушивается. Может, Никич не один?
Но голоса смолкают.
«Прощай, папа!» – снова начинает Динка, но до ее слуха неожиданно долетает взволнованный шепот Алины:
– А если я узнаю, увижу его?
– Если увидишь, то сейчас же скажешь об этом Никичу, – тихо отвечает ей голос Кости.
Динка мгновенно забывает обо всем на свете и прижимается ухом к жесткому брезенту. Но в палатке уже не слышно голоса Алины. Там один Костя... Он тихонько откашливается и стучит пальцами по столу.
«Куда ушла Алина? Кого она должна увидеть?» – с беспокойством думает Динка и, морщась от боли, пытается встать. Но в палатке снова слышны голоса. Там почему-то появляется Катя. Но Катя говорит так тихо, что Динка боится пошевельнуться. «О чем говорит Катя? Может, она видела, что я сижу за палаткой?» – с ужасом думает Динка и, торопливо пряча в сундук карточку, хочет скорее уйти... Но голос Кости привлекает ее внимание.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь... Выйти замуж за нелюбимого человека... Зачем? Почему? – громко и взволнованно спрашивает Костя.
– Я уже говорила тебе... Марине трудно, у нее трое детей... Алина больная. Динка распускается с каждым днем...
«Ого! – думает Динка. – Нашла о чем говорить! Да я уже не распускаюсь, я умираю...» – горько думает она, прижимаясь головой к палатке.
– Ты не понимаешь... Саша уже, может быть, не вернется... Я выхожу замуж ради детей. Это мой долг, Костя... Марина заменила мне мать... – тихо говорит Катя. Она говорит, как больная, и Динка с тревогой вслушивается в ее слова.
– И ты... не думаешь обо мне? О нас? Ты разлюбила меня, Катя? – глухо спрашивает Костя.
Голос Кости вызывает у Динки слезы. «Противная Катька!» – думает она.
Но Катя тоже плачет.
– Я не нужна тебе, Костя... – говорит она прерывающимся голосом. – Я никому не нужна, кроме Марины и ее детей.
– Неправда! – кричит Костя – Ты знаешь, что я люблю тебя... И ты хочешь разбить нашу жизнь! Ты хочешь выйти замуж за чужого человека! Но я не допущу этого! Ты сегодня же напишешь ему письмо...
Катя падает головой на стол, и где-то, почти рядом, Динка слышит ее рыдания.
«Коська! – хочет крикнуть она. – Не обижай Катю!»
Но Костя уже не кричит и не сердится.
– Ты сейчас же напишешь отказ... – твердо повторяет он. Но Катя не дает ему договорить.
– Поздно, поздно... – рыдает она. – Тебя так долго не было... Я дала согласие... Он завтра приедет...
Динка широко раскрывает глаза... И голос Кости снова переворачивает ее сердце.
– Никогда, – с отчаянием говорит Костя, – никогда я не думал, что ты можешь нанести мне такой удар... Ты знаешь мою жизнь, но у меня была мечта... А теперь... ты, Катя... – Костя, не договорив, выбегает из палатки, и Динка, остолбенев от ужаса, слушает рыдания Кати.