Дикая степь
Шрифт:
— Вот ведь непруха, — огорчился Бо. — Так все хорошо было! А теперь сиди и думай, как это дело урегулировать. Ты как думаешь: мы обойдемся или как?
И знаете — наверняка обошлись бы. Осетрину возили бы из Астрахани — у нас там позиции есть. По всей видимости, можно было бы договориться брать подороже барашков без характерного привкуса и “мраморное” мясо в той же Калмыкии, у тех же чеченов, постепенно прибирающих к рукам степной край. Какая нам, в принципе, разница, Босха Бадминович за этими барашками ходил или Ахмед Абдуллаевич?
— Нет, не обойдемся! — сурово и мужественно вякнул я, идя на поводу у эмоций и не желая глубоко вникать в ситуацию. — Этого вашего зарвавшегося шахматиста пора привести в чувство.
— Ну ни фуя себе! — Бо искренне удивился — и эта искренность показалась мне какой-то совсем не характерной для моего бесстрашного боевого брата. — И кто же этим займется?!
— Не волнуйся, найдутся такие силы, — заверил я, загадочно глядя в окно — голос мой был тверд, как у Левитана, объявляющего о несвоевременном переходе баварских пацанов через Буг. — Придется все-таки товарищу хану поступиться своими принципами. И забрать у своих нукеров тот самый пресловутый кусок.
— Погоди, погоди, — не на шутку озаботился Бо. — Ну-ка, скажи мне, куда ты собираешься обращаться? Ты хоть представляешь, какой это уровень?
— Это мои проблемы. — По понятным причинам я не счел нужным сообщать Бо о существовании такого милого заведения, как Профсоюз. — Но можешь быть уверен: этого парня сурово поправят. Это я тебе обещаю. А ты пока отдыхай — я вскоре тебя проинформирую о положении дел…
Да, дорогие мои, — вы, видимо, уже и сами поняли, что я дурака свалял. От сытой житухи и достаточно длительного пребывания в статусе “большого человека” мозги ожирели. Утратил осторожность, растерял осмотрительность, пренебрег вбитым в башку правилом: сначала добудь всю возможную информацию по объекту приложения усилий, досконально “выведи” его, “разработай”, а уже потом, тщательно все взвесив и просчитав, принимай окончательное решение. Да что там говорить попусту: скурвился ваш покорный слуга, нет другого определения!
“Совсем от рук офуел, урод волосатый” — вот так констатирует Бо в аналогичных случаях (у него на теле практически ничего не растет — национальная особенность, а у меня, напротив, лохматенькая такая грудинка и мохнатый пресс. Завидует, лишенец!).
— Что такое — Калмыкия? Кто такой — хан? — более чем легкомысленно рассуждал я, руководствуясь скупыми рассказами Бо да собственными поверхностными знаниями в данном вопросе. — Один район большого города, не более того — как уже говорилось выше. А хан — в лучшем случае — предводитель районной ОПГ<ОПГ — организованная преступная группировка. >. Щас звякну профсоюзным товарищам, они ужо поправят зарвавшегося младого повесу. Пусть впредь с оглядкой озорничает…
— Ну и куда тебя понесло, красивый ты наш? — неожиданно высказал озабоченность Профсоюз. — Он тебя “заказал”? Украл твоего родственника? Отнял бизнес?
— Да нет, все не так страшно, — успокоил я свою”крышу” и вкратце объяснил ситуацию. — Надо просто поправить мальчика. Пусть вернет, что неправильно взял, — и все дела…
— Не лезь туда, — посоветовал Профсоюз. — Не ищи на задний бампер приключений. Он тебя не трогает, и ты его не трогай. Это совсем другой уровень. Это — “крыша”самого высокого государственного разряда. Это — целая армия. Не лезь — а то по стенке размажут, и мы помочь не сумеем…
Слегка опечалившись, я с некоторым опозданием принялся за сбор информации по объекту приложения усилий. Опросил знакомых в соответствующих органах, поковырялся на некоторых “левых” сайтах Интернета, копнул подшивки “желтой прессы”…
Ну да, правильно подсказывали профсоюзные ребята: совсем другой уровень. Одноразовое притеснение сородичей Бо — жалкая капля в море дивидендов от пресловутой офшорной зоны, стратегических проделок под высоким покровительством, нефтяных проектов и тому подобных замыслов вселенского масштаба. Что там чабанская точка да хозяйство! Уж если молодой хан открытым текстом посылает все подряд комиссии счетной палаты, а москвичи третий год прощают ему недоимку в несколько сот миллионов баксов, то нам остается просто утереться!
Вот с таким безрадостным отчетом я заявился к Бо. Чувствовал себя, мало сказать, сконфуженным. Давненько, давненько мне в роли пустозвона выступать не приходилось! Система, в которой я большую часть своей сознательной жизни функционировал, не любит пустых фраз и предполагает, как нечто само собой разумеющееся, строгую ответственность за каждое твое заявление. Обещал — выполни.
В данном случае спасало то обстоятельство, что пустое обещание состоялось в отношении Бо. Бо — старший брат, с ним можно не напрягаться. В худшем случае обзовет всяко-разно и выпишет подзатыльник.
— Был не прав, погорячился — так я предварил свое выступление, пряча покаяние под напускной небрежностью. — Тут вот такая петрушка получается…
— Да в курсе я, — невозмутимо резюмировал Бо, выслушав мое сообщение. — Мог бы время не тратить. Спросил бы меня, я бы тебе и без Интернета дал полный расклад.
— И что теперь? — уточнил я.
— Прокачусь, посмотрю, — сказал Бо, лениво сощурившись в окно, — принял решение, стервец, даже неспросив моего мнения! — На месте проработаю обстановку. Может, что-нибудь прояснится…
— Ты хотел сказать — “прокатимся”? — обескураженно уточнил я. — Думаю, в таком деле пара умелых рук лишней не будет?
— Там ты мне не нужен, — невозмутимо отверг мое предложение Бо. — Вот как раз там твоя пара будет лишней.
— Ты меня вычеркнул из своей жизни?! — не на шутку обиделся я. — С каких это пор я стал лишним в твоих делах?
— Я сказал — “там”, — поправил меня Бо. — Вынь писюны из ушей, слушай правильно.
— Тупой я, тупой, — удрученно покаялся я. — Ну-ка — отчего это я там буду лишний?
— Ты там — чужак, — пояснил Бо. — Мне там и так светиться нельзя. А ты будешь под ногами путаться да внимание привлекать. “Знаете, кого Болдырев привез? Президента сельхозкорпорации! О-е, бачка-бачка!!!”
— Ничего я не буду путаться, — быстро поменял я тактику. — Ненароком скажешь, что я — президент липовый, типа зиц-председателя Фунта. А на самом деле я специалист по восточным религиям — приехал экзотики нахвататься. Вот я и буду этой самой экзотикой заниматься: монахами, шаманами, культами, обрядами — а в твои дела вообще соваться не стану. Занимайся сколько влезет, мое дело — сторона.