Девушка с букетом
Шрифт:
Но нельзя же забаррикадироваться в машине. Надо выйти и объяснить человеку с букетом, что она никуда с ним больше не поедет. Хотя момент для этого – самый худший из всех возможных. Лучше было позвонить в восемь утра.
– Я сейчас, – только и сказала Варя, опустив голову.
И тихонько закрыла за собой дверцу. А может, надо было хлопнуть сильнее? Или, наоборот, нельзя хлопать с размаху, это же не маршрутка? Иномарки все какие-то нежные… Варя замешкалась, робко заглянула в машину – но увидела только низко надвинутый козырек.
Пунцовый букет
Она приблизилась, потерянная, сконфуженная, и не успела заговорить, как Олег Александрович, который не мог не заметить эту сконфуженность, подчеркнуто миролюбиво произнес:
– В пути расскажешь, что стряслось, хорошо? – и мягко подтолкнул Варю к распахнутой дверце. Пунцовый букет проследовал туда же и загромоздил пространство, преграждая дорогу назад. На Виктора и на Вариного отца Зотов не взглянул.
Как же она должна ему нравиться, чтобы вот так изображать, что все в порядке! Чтобы так ничего не замечать! Что же она с человеком сделала? Что она натворила?! Но Варя тут же разозлилась на собственную виноватость. Ничего она не натворила! И он ничего не замечает не тактично и смиренно – а вызывающе, демонстративно! Просто нагло!
– Подождите… Подожди! – попыталась она освободиться, но машина тронулась, а Зотов пошутил:
– Так ведь я и ждал! Все собрались уже, наверное, и тоже ждут – нас с тобой.
Варя сбивчиво сообщала о бомбе, о том, в какой папа был опасности, а она – в каком ужасе, и из этого, как ей казалось, могло следовать только то, что она никуда ехать не в состоянии. Но Зотов сделал противоположный вывод:
– И замечательно, что все обошлось! Папа теперь будет спокойно отдыхать дома, а мы с тобой – в «Трех пескарях». Тебе просто необходимо расслабиться!
– Да нет же! Послушай, мы можем остановиться и поговорить?
Она не с того начала! Зачем было лепетать что-то про бомбу, как будто оправдываться за опоздание! Надо было сразу сказать, что она никуда не поедет! Но он ее совершенно не слушает! Придется выпалить единым духом – и будь что будет. Только пусть машину сначала остановит, а то не вписался бы в первый встречный столб…
– Ну, наконец-то! А мы уже думали, что-то случилось!
Едва машина затормозила, с крыльца «Трех пескарей» сбежали навстречу несколько человек – они смеялись, пожимали руку Зотову, здоровались с Варей, Зотов начал всех представлять. Некоторые из собравшихся в кафе оказались Варе знакомы. Так, она узнала молодых гостей Игорька, веселившихся у него на новоселье.
Варю тоже узнали, обрадовались, стали хвалить ее цветущий вид и голубой сарафан и спрашивать о творческих планах. Это были коллеги Олега Александровича, сотрудники мэрии. По их словечкам, шуточкам и дружно выбранным из меню блюдам понятно было, что компания давно сдружилась и часто собирается.
Популярность Вари обрадовала Зотова, и он начал деятельно за ней ухаживать – придвигать салаты, предлагать напитки, спрашивать, предпочитает она жюльен или копченые крылышки. Варя же, втиснутая за стол, застыла, не реагируя на разнообразные ароматы и выжидая, когда наступит пауза в разговоре, чтобы незаметно выбраться и исчезнуть.
Крошечный грибочек невинно выглядывал из сметаны, словно знать не знал, что таких, как он, едят. Петрушка сползла с салата и обвила хрустальную ножку бокала, словно змея – медицинскую чашу с ядом. У девушки напротив – красивые бирюзовые серьги, такого же цвета, как Варин сарафан. Варя тупо смотрела на все эти ненужные вещи, которые можно было разглядывать во всех подробностях и сколько угодно, потому что нельзя встать и уйти прямо сейчас, и приходится сидеть между Зотовым и рыжим мужчиной в белой рубашке, который, кажется, задает какие-то вопросы – и ее словно оглушили второй раз за этот день…
– А слышали про бомбу в Давыдовке? – спросил рыжий мужчина в белой рубашке, сидящий рядом с Варей.
– Да не в Давыдовке, а рядом, в Тучкове!
– А Варенька только что оттуда, представляете! – подхватил Олег Александрович, словно этого и ждал, и принялся рассказывать во всех деталях о том, что пришлось пережить Варе и ее отцу.
Варя удивилась – оказывается, ему это все-таки интересно, это не просто досадная заминка, из-за которой они опоздали к ужину.
Компания дружно ахала, охала, встали вспоминать подобные случаи, еще пуще потчевали Варю едой, чтобы снять стресс. А рыжий в белой рубашке высокопарно, но искренне заявил, что ничего худого и не могло случиться, потому что сам Бог ведет талантливых людей, поскольку они должны выполнить свою задачу в этом мире, и предложил за Варю тост. Следующий тост был за ее новую выставку, которую непременно следует устроить. Зотов на это кивал – да, без проблем, он уже прикидывал, где и с кем надо договориться…
– А вы знаете, как я первый раз увидел Вареньку? – Его начальственный голос без напряжения перекрывал болтовню и звон посуды. – Думаете, в таком вот бальном наряде? – В его вопросе прозвучало пренебрежение к банальным бальным нарядам. – Ни за что не догадаетесь! Да я и сам такого в жизни не видал! Представьте – фартук, как кольчуга, весь в карманах, кармашках, а из них ощетинилась куча железок – всякие ножницы, щипчики. Штуковины разные для сбора растений – как у хирурга, ей-богу, не сразу и поймешь, что для чего. На самих картинах все такое нежное, легкое, как по воздуху прилетело – а на самом деле это таким тяжелым трудом дается…
И Варя с еще большим удивлением слушала о сложностях и тонкостях своего искусства – откуда Олег Александрович все это знает?! И как ярко рассказывает! На что-то похоже… Может, на Павлика Медведева – он уроки всегда отвечал так же вдохновенно, по принципу «не читал, но могу рассказать». Ее это всегда изумляло – достаточно было подсказать ему всего чуть-чуть, шепнуть одну только фразу – а дальше он сам развивал и расцвечивал мысль… А может, Олег Александрович чувствует ее внутреннее состояние и выручает?.. Или ему просто хочется поговорить?
– А вот, Варенька, какой салат интересный, попробуй обязательно, – обратился он к ней, не переставая делиться с собравшимися впечатлениями о ней же.
Вот оно что, поняла Варя, он угощает Варю едой, а гостей – Варей. Это просто заполнение графы «одобрение приятелей». Конечно, она, Варенька, не из каталога, она – эксклюзивная штучка для выхода в свет. Разумеется, супруга публичной персоны должна быть не просто красивой, а с изюминкой, с бантиком, чтобы все завидовали и восхищались. Обычный вариант не подойдет. Надо, чтобы было чем тщеславиться.