Чтение онлайн

Знает, что я их слышу и ничуть не переживает по этому поводу.

Дрожь расползается по телу, когда ко мне вдруг приходит осознание того, что они могут сделать со мной все, что угодно. И самое ужасное, что им ничего за это не будет… Ни че го. Потому что это — мажоры, дети влиятельных родителей. Нет для них того, что не решаемо. Того, что нельзя купить.

Он врубает музыку и под одобрительный возглас парней разгоняет машину до предела. А меня трясет от неизвестности. Я понятия не имею, что взбрело им в голову.

— Приехали, — информирует спустя какое-то время.

Музыка уже не играет, а потому я слышу, как срабатывают ворота. Судя по звуку, автоматические.

— А че предки Беркута свалили?

— Да, прикинь, какая удача. Как никак восемнадцатилетие.

Беркут.

Я вспоминаю ту фразу, которую бросил мне Абрамов в кабинете литературы утром.

«Твой звездный час состоится попозже».

Перестаю дышать. Они привезли меня к нему в дом. Зачем? Поиздеваться в очередной раз? Унизить?

— Давай там дальше притормози, вдруг кто любопытный спалит. Народу полно.

Машина продолжает медленно двигаться. Я лихорадочно думаю о том, что мне делать. Ехали мы долго. МКАД. Получается, что от дома я очень далеко. Взрослых здесь нет, а это означает только одно — мне конец.

Автомобиль останавливается. Тот, кто за рулем (видимо, Абрамов) глушит двигатель.

— Вытаскивай ее, Пилюля.

— Давай, Лиса, подъем, але, — тычет мне в бок.

Поднимаюсь еле-еле. Слышу, как открывается дверь слева. Не ориентируюсь в пространстве абсолютно.

— Шевелись, а! — Ян цокает языком и тащит меня вперед. Кеды касаются земли, но ощущения до сих пор странные. Ноги будто ватные.

— Ну че?

— В летнюю пристройку пока. Да стой ты! — раздражается, когда я теряю равновесие, и меня начинает уносить куда-то в сторону. — Слышь, придержи ее, Миха.

— Давай, пошла, — Пилюгин берет меня за локоть, и под их нескладный хохот мне приходится делать то, что говорят. — Представь, Лиса, что ты крот.

Его шутку не оценили даже товарищи. Глупый идиот.

Громко ухает сова, шелестят деревья. Есть ощущение, что лес совсем рядом.

Кожа моментально покрывается мурашками. Холодно, почти середина октября, а я в тонкой футболке и шортах. В чем была дома, в том и спустилась в подъезд.

— Представляю лицо Беркута, — хмыкает Бондаренко.

— Сюрпрайз дня. Ключи давай.

Слышу лязганье металла. Меня отпускают чьи-то руки. Я поджидала этот момент. Дергаюсь и, пошатнувшись, вслепую бросаюсь вперед. Просто глупый шаг, наполненный отчаянием и безысходностью. Не успеваю пробежать и нескольких метров. Спотыкаюсь о корни или ветки. Падаю плашмя на землю.

— Ты куда собралась, э? — недовольно прилетает в спину.

Резкая боль пронзает висок. Ян тянет меня за волосы.

— Резвая какая, а прикидывалась немощной, — усмехается Пилюгин.

— Поднимайся, тупая идиотка, — дергает вверх.

Колено саднит нещадно. Ладонь тоже. Меня ставят на ноги и уже через минуту грубо затаскивают в какое-то помещение.

— Свет включи, и руки завяжи ей сзади.

Ощущаю, как запястья стягивают какой-то веревкой.

Пытаюсь отойти, сопротивляясь. Ноги заплетаются, что-то гремит.

— Кривая, — бесится Абрамов. — В подвал ее давай. И сними мешок с башки.

Свет с непривычки режет глаза. Зажмуриваюсь, часто моргаю. Через силу открываю веки. Сначала картинка плывет, но потом, взгляд фокусируется на деревянных стенах постройки.

— Привет не спящим, Лисицына, — ухмыляется Ян, который стоит напротив.

Мычу в ответ, потому что во рту — тряпка.

— А ну развяжи, я послушаю, что она мне хочет прошелестеть.

Пилюгин в очередной раз послушно исполняет его приказ. Смотрю в этот момент на Лешу, но тот старательно отводит глаза. Стоит чуть поодаль, курит. Делает вид, что происходящее его нисколько не касается.

Хмурюсь, когда кляп давит сильнее, а потом жадно глотаю ртом воздух, ощущая частичную свободу.

— Орать не вздумай, — холодно предупреждает Ян. — Лес кругом. Никто тебя не услышит.

— Ре ребят… Мне надо домой…

— Непременно, — издевательски тянет он. — Спускайся.

— Вы не понимаете, прошу вас, у меня сестра одна дома…

— Заткнись. Топай давай, — отмахивается от меня словно от назойливой мухи. — Привнесем красок в твои унылые будни. В прямом смысле, — хохочет.

С опаской смотрю на подвал. Мне жутко только от одной мысли, что они оставят меня там совсем одну.

— Ребята, это шутка? — спрашиваю испуганно, чувствуя как гулко сердце в панике стучится о ребра. — Не не надо, пожалуйста.

Но меня никто не слышит. Насильно спускают в темную яму и хлопают крышкой.

Свет гаснет. Шаги удаляются. Смех стихает. Поворот замка. Как приговор.

Что мне делать?

Я не представляю, чего мне ждать и как выбраться отсюда.

И Ульяна. Одна там. Сердце рвется на части. А если в квартиру заявится кто-то из собутыльников матери? Сестра ведь будет меня ждать, не закроется сама на щеколду или ключ.

А если я не вернусь?

Эта мысль оглушает. Заставляет содрогнуться от липкого страха, который крадется вдоль лопаток.

Сползаю по стене. Роняю голову на колени. Хочется выть от бессилия.

Что я им сделала?

Зачем они так со мной поступают?

Отпустят ли?

И если да… то чем это для меня обернется?

*********

Говорят, что боязнь темноты связана с психологической травмой, полученной в детстве, либо с тем, что человек в какой-то период жизни долго находился в стрессовой ситуации. Я, например, этот страх приобрела с возрастом. Были на то причины. И теперь, к сожалению, тьма для меня — самое пугающее на свете…