Чтение онлайн

В остатки взвара солдат засыпал горсть муньи и в изнеможении улегся на песке. Жизнь была уже не так плоха, как он опасался. Конечно, что случится завтра или даже ночью, предугадать невозможно, однако с таким ушлым помощником голодная смерть беглецу не грозила.

После того как выпил отвар муньи, Кетук вспомнил о горячем источнике, что находился на небольшом расстоянии от этого заброшенного рудника. Один раз с ребятами они добирались до него, но дорога среди скал, ведущая сначала вверх, а потом вниз, была слишком трудна. И вода к тому же пахла словно тухлые яйца. Купание в ней, короче, было сомнительным удовольствием – но сейчас Кетук решил, что ему стоит отмыться после вчерашней схватки с «пауком» и стереть с одежды грязь. Правда, ночью холодно… Ладно, все равно в пещере ему до смерти надоело.

– Подставляй спину, – приказал воин. Слуга послушно согнул четыре передние лапы и даже добавил пару огоньков на туловище. – А теперь погаси огонь, потому что уже темно и нас не должны заметить.

«Паук» исполнил и это. Кетук взобрался ему на спину, в точности как вчера, и они помчались на юг, вдоль скалистой гряды. Скоро показалась знакомая расселина, и солдат указал на нее. Под лапами многонога зашуршали мелкие камни, а вообще он перебирал ими так тихо и плавно, что путешествие сквозь сумрачные заросли и нагромождения камней превратило Кетука в поэта. Он даже начал сочинять благозвучную строку, словно придворный певец, глядя при этом на плывущие над ним созвездия Обезьяны и Собаки, как безголовый божок замер. Солдат чуть не свалился, и певучие слова моментально забылись.

– Проклятие на твою пустую голову, – прошипел он.

Оказалось, что путь разветвлялся – можно было или подниматься дальше по круче, или свернуть в глубокий распадок. Кетук прислушался и уловил доносящееся снизу журчание. Опять же, прилетел ветер и донес ужасающий дух горячего источника.

– Туда!

В подвижной воде прыгали и расплывались звезды, стекая по узкой расселине обратно в глубины горы. Кетук торопливо разделся, ежась на ветру, плюхнулся в источник и завыл от восторга. Он уже и не помнил, когда находился в такой гармонии с миром. Заботы о завтрашнем дне отодвинулись в глубину памяти, а на поверхности остались только сытость, тепло и чистота… Тут даже запах тухлятины не способен низвергнуть вознесенный дух человека в грязь.

Кетук лежал на спине и разглядывал созвездия: Дерево, Рыба, Кондор… Он не должен был знать эти названия и тем более различать звездные фигурки на небе, но в прошлом году солдат был в ночном охранении с сыном жреца, казненного за богохульство. Парень был вынужден стать воином, но знания, полученные в детстве, не растерял и поделился ими с товарищем.

Отмыв с тела пот и грязь, стирать одежду Кетук не решился. Все-таки ночь была по-зимнему холодной, и не ровен час подхватишь простуду. А без помощи лекаря или хотя бы матери, знающей толк в лекарственных травках, дни напролет валяться в пещере будет очень тоскливо.

Только подумав о травах, воин почувствовал в паху напряжение – тепло и верткие газовые пузырьки сделали свое дело. «Как я мог забыть? – мысленно стукнул себя по лбу солдат. – Это все мунья! И зачем я только ее наелся?»

Однако всерьез озаботиться этим вопросом он не успел.

Сверху донесся протяжный шелест, и Кетук с содроганием вскинул голову – неужели начался камнепад? Но как, почему? В то же мгновение на фоне мирных созвездий возникла огромная крылатая тень. Охваченный ужасом Кетук погрузился в источник по самое горло, лишь бы скрыться от всевидящего ока ночного демона. Это был он, чудовищный кровопийца, после которого в полях и горах находили досуха выжатые трупы!

Ничего не помогло: демон со свистом спланировал к источнику и утвердился обеими ногами на покатом камне. Можно было только угадать его силуэт, не больше. Кетук в панике закрыл глаза, будто это могло спасти его от смерти. И вдруг мир за веками стал ярко-красным, словно его залили потоки горящей крови, и солдат решил, что настала шестица его смерти. Вот и пришла расплата за измену богам… Но разве это не демон сейчас затачивает свой смертоносный клинок, готовясь вспороть беззащитное тело воина Солнца? Разве измена богам не должна ему понравиться?

Кетук медленно приоткрыл один глаз и понял, что прямо перед ним ослепительно сияет маленькое Солнце. Но светило оно не во все стороны, а только на воду. Быстрые пузырьки серебром сверкали в его холодных лучах.

– Живой все-таки, – певуче сказал кто-то невидимый, скрытый белым сиянием. – А то я уже подумала, что в моей ванной труп. Ты кто?

Крошечное Солнце опустилось на камень, и в его свете возникла… богиня Коаау! Она была одета в черный облегающий наряд, очень блестящий и гладкий. Ее совершенное тело казалось отполированным.

Богиня отстегнула тяжелый пояс, сложила его рядом с Солнышком и провела пальцем от шеи до пупка и ниже.

– Кетук, – сипло отозвался воин.

– Это твое имя? И как ты здесь очутился, Кетук?

Одежда Коаау вдруг раскрылась, будто на ящерице порвалась старая шкурка, – и богиня небрежно откинула ее за спину. Так же она поступила со странной «юбкой», словно прилипшей к ее бедрам. Напоследок богиня подняла к затылку руки, и вслед за этим ее светлые волосы пышно улеглись на плечах.

Между ног у Кетука начался подлинный пожар. Он уже совершенно не в состоянии был закрыть глаза, только ошалело смаргивал от резкого света. Хоть он изо всех сил старался глядеть прямо в лицо богини, словно тысяча золотых слитков тянули его взгляд вниз, к ее необыкновенным грудям, через белый живот и к полностью чистой, без малейшего волоска промежности. Она была подобна самому небу! Ничто земное не могло коснуться ее, и ни одна земная женщина не могла бы похвалиться такими гладкими подмышками.

Если из ее чрева и выходило когда-нибудь божественное дитя – а само имя богини говорило о том, что Коаау рожала не раз, – это лишь добавило ей очарования.

Коаау совсем по-женски ступила в воду, плавно раздвинув ее руками, и моментально очутилась рядом с Кетуком.

– Отвечай, человек, – улыбнулась она и подняла подбородок воина двумя пальцами.

– Я заблудился, – пробормотал солдат.

– И до утра тебя никто не хватится? Может быть, рядом спрятались твои товарищи?

– Никого нет. Я совсем один…