Чтение онлайн

У простоватого Меандра от изумления отвалилась нижняя челюсть.

– Даже не знаю, что мне делать с тобой и с этими несчастными, – промолвил Силосонт, указав миртовой веткой на гоплитов Меандра. – Откуда ты их понабрал?

Видя испуг и явное замешательство Меандра, Силосонт наслаждался произведенным на него эффектом.

Меандр хотел что-то сказать, но запнулся на полуслове, отгоняя от себя крупного овода.

– Что ты там проблеял? – слегка повысил голос Силосонт. – Выражайся внятнее!

– Я не хочу, чтоб пролилась кровь, Силосонт, – пробормотал Меандр. – Я готов сдать тебе акрополь [106] с условием, что ты позволишь уйти мне и моим людям.

– Сокровища моего брата ты, конечно, намерен забрать с собой, – с насмешливой язвительностью спросил Силосонт. – Признайся, плут.

– Мне ведь надо будет на что-то жить на чужбине, – оправдываясь, выдавил из себя бывший секретарь, – но часть золота я оставлю тебе, Силосонт. Обещаю.

– Вот это другое дело! – Силосонт похлопал Меандра по плечу. – Я вижу, ты еще не совсем конченый человек. Так и быть, я позволю тебе убраться с Самоса. Но перед этим ты должен заключить мирный договор с военачальником персов.

– А это еще зачем? – опасливо спросил Меандр.

– Чтобы персы не считали Самос враждебным городом, – пояснил Силосонт. – У варваров так принято.

После некоторых колебаний Меандр согласился с этим.

Силосонт велел Меандру принести из крепости горсть земли и сосуд с водой: для персов это были знаки безусловной покорности.

Обладавший изрядной скупостью, Меандр в душе опасался, что ему придется делиться Поликратовым золотом еще и с персами, поэтому он несказанно обрадовался тому, что сказал Силосонт. Меандр удалился в крепость и скоро вернулся обратно, неся в руках гидрию [107] с водой и небольшой мешочек с землей.

По знаку Силосонта от персидского отряда отделился воин в блестящем чешуйчатом панцире и островерхом мидийском шлеме. При каждом шаге на его невысоких кожаных сапожках без каблуков позванивали крошечные медные погремушки в виде виноградных гроздьев, укрепленные на голенищах. На правом боку у воина висел кинжал в посеребренных ножнах, за плечом виднелся колчан со стрелами, в руке было короткое копье.

– Это Отана, полководец Дария, – сказал Силосонт Меандру. – Сейчас он будет говорить с тобой.

То же самое Силосонт сказал на фарси подошедшему Отане, представив ему Меандра.

Повинуясь тому, что говорил ему Силосонт, Меандр вручил Отане сосуд с водой и мешочек с землей. Затем Меандр поклялся эллинскими богами, что не станет причинять вреда персам ни днем, ни ночью, ни на суше, ни на море. Такую же клятву произнес Отана, призвав в свидетели Ахурамазду и всех богов-язата.

Силосонт переводил на греческий язык все сказанное Отаной, чтобы трусоватый Меандр не почувствовал подвоха.

– Теперь вели отворить ворота крепости, – повелел Силосонт Меандру. – Пусть все твои сторонники выйдут сюда с теми вещами, какие они пожелают унести с собой. Воины Отаны проводят тебя и твоих людей до городских ворот, дабы никто из вас не пострадал по пути от самосцев. Кстати, Меандр, самосцы просили меня, чтобы я распял тебя на кресте.

Меандр побледнел.

– Не робей, писарь, – усмехнулся Силосонт. – Мирный договор заключен, тебе нечего бояться. Отана не допустит ненужного кровопролития. Этому человеку можно верить.

– Мои люди должны разоружиться? – поинтересовался Меандр.

– Это не обязательно, – успокоил его Силосонт.

Меандр поблагодарил Силосонта за содействие в переговорах с персами и удалился в крепость, чтобы собраться в дорогу.

Силосонт, не скрывая своей радости, обнял Отану.

– Дело сделано, друг мой, – объявил он так, как объявляют победу. – Меандр напуган и готов сдаться на нашу милость.

Отана отвел большую часть своих лучников и метателей дротиков от ворот крепости к близлежащим улицам, чтобы вовремя задержать самосцев, если те вздумают расправиться с Меандром и его людьми.

У ворот акрополя были выставлены кресла с высокими спинками, на которых восседали самые знатные персы из отряда Отаны. Там же были оставлены места для самого Отаны и для Силосонта.

Силосонт отправился в самосскую гавань, чтобы известить Гистиея о счастливом завершении всего предприятия и заодно пригласить его на пир по случаю столь бескровной победы. А Отана отлучился на агору, где стояли в ожидании скорой битвы персидские всадники. Повинуясь приказу Отаны, персидская конница стала вытеснять толпы любопытных самосцев с торговой площади и с главной улицы, ведущей от акрополя к воротам, дабы расчистить путь для отряда Меандра.

Но внезапно случилось непредвиденное…

Брат Меандра, Харилай, сидел в подземелье, которое было расположено внутри стен акрополя. Выглядывая в окошко, он слышал разговоры стражников о персах, вступивших в город, и об отчаянном положении Меандра.

Когда Меандр с убитым видом возвращался с переговоров и когда проходил мимо темницы, Харилай криком подозвал его к отверстию на уровне земли, в которое узникам подавали еду. Меандр приблизился, и Харилай стал говорить брату, будто бы знает, как помочь ему.

Меандр распорядился снять с брата оковы и привести к себе.

Как только Харилая привели в покои к Меандру, тот с бранью накинулся на брата:

– Меня, твоего брата, не свершившего ничего, достойного темницы, ты заключил в оковы и бросил в подземелье, а персов, которые тебя изгоняют и лишают крова, ты не смеешь покарать, хотя их так легко одолеть! Если ты страшишься варваров, то дай мне своих наемников, и я отплачу персам за вторжение на Самос.

– Ты не знаешь истинного положения дел, – попытался вразумить Харилая Меандр. – У меня всего семьдесят гоплитов и двадцать лучников, а персов больше восьмисот. Вдобавок, самосцы настроены явно против меня и ждут не дождутся, когда варвары вздернут меня на копья. Только самосцы напрасно тешат себя такими надеждами. – Меандр криво усмехнулся. – Я договорился с военачальником персов, и он согласился выпустить меня и моих воинов из крепости.