Чтение онлайн

– Как тебя зовут? – спросил Дарий.

– Амитида, – негромко ответила женщина, не смея взглянуть на царя.

На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Распущенные по плечам темно-каштановые волосы, густые и вьющиеся, обрамляли овальное лицо. Она была немного бледна, отчего ее изогнутые брови, черные ресницы и карие печальные глаза казались еще темнее. Миндалевидный разрез этих глаз в сочетании с небольшим прямым носом и красиво очерченными алыми устами придавали ее лицу благородную привлекательность. У женщины была пышная грудь и широкие бедра, но при этом очень тонкая талия и небольшие плечи, что особенно подчеркивало ее узкое темное платье. Треугольный вырез открывал взору нежную белую шею с ямочкой меж еле приметных ключиц.

На шее женщины висела цепочка с амулетом из оникса.

– Амитида, – обратился к ней Аспатин. – Царь спрашивает тебя, с какой целью ты, позабыв мужа и детей, предпочитаешь спасти жизнь брата, который тебе не так близок, как дети, и менее дорог, чем муж?

– Если богам будет угодно, супруг для меня найдется и другой, будут и другие дети, если потеряю этих. Но брата уже больше никогда не будет, так как отца и матери у нас давно нет в живых, – молвила в ответ Амитида. – Это и было у меня на уме, когда я делала свой выбор.

Ответ Амитиды пришелся по душе Дарию, и он повелел освободить ее брата, за которого она просила. Кроме того, из расположения к ней Дарий приказал пощадить ее старшего сына.

Все остальные приговоренные к смерти вместе с Интаферном вскоре были казнены.

Намерение посетить Египет возникло у Дария после встречи с важным египетским вельможей Уджагорресентом, который приехал в Сузы с жалобами на Арианда, египетского сатрапа.

Во время похода Камбиза на Египет Уджагорресент командовал египетским флотом и добровольно перешел на сторону персов. Камбиз приблизил к себе египетского наварха, сделав того своим советником и управляющим храма богини Нейт [110] в Саисе.

Уджагорресент верно служил Камбизу. Когда Камбиз умер, то он сопровождал его бренное тело по пути в Персию для захоронения. В дальнейшем пронырливый египтянин жил в Сузах, где встречался с Бардией, видимо, намереваясь войти в доверие и к нему. Бардия отказался от услуг Уджагорресента, и тому ничего не оставалось, как вернуться в Египет.

И вот верховный жрец богини Нейт вновь пожаловал в Сузы.

Дарий сразу понял, что Уджагорресент желает опорочить Арианда и одновременно предложить свои услуги новому царю-ахемениду. Вельможа с возмущением отзывался о самоуправстве и жестокости сатрапа, который притесняет египтян, не выполняет царских приказов, набирает наемников-ливийцев в личную гвардию и даже осмелился чеканить монету с собственным изображением.

– В свое время Арианд был правой рукой Камбиза и только благодаря этому стал сатрапом Египта, – молвил Уджагорресент. – Но, как я понял из речей и поступков Арианда, он больше не желает быть чьей-то правой рукой. Ему хочется большего, иначе зачем ему было примерять корону Нижнего и Верхнего Египта?

– А он ее действительно примерял? – Дарий так и впился взглядом в безусое, безбородое лицо египтянина.

– О да, царь, – Уджагорресент прижал ладонь к груди. – У меня есть свидетели этого.

– Я знал, что Арианд честолюбив, но не подозревал, что до такой степени, – задумчиво проговорил Дарий. – Из какого металла чеканит Арианд свою монету?

– Из серебра, государь, – ответил египтянин. – Причем из самого чистого серебра. Монеты Арианда пользуются большим спросом в Египте, да и не только в Египте. Эти деньги уже имеют хождение в Финикии, на Крите и на Кипре.

– Я хочу взглянуть на деньги Арианда, – сказал Дарий.

Уджагорресент пошарил в кошеле, подвешенном к поясу, и, вынув оттуда небольшой серебряный кружок, подал монету Аспатину, а тот передал ее сидевшему на троне Дарию.

На одной стороне монеты был изображен цветок лотоса, символ Египта, на другой – выделялся отчетливый профиль горбоносого человека с властным взглядом, в персидском башлыке. Арианд!

Камбиз доверял ему и даже хотел с ним породниться, но сестра Арианда предпочла удавиться, лишь бы не быть женой столь жестокого царя.

«Неужто Арианд возомнил себя равным мне? – размышлял Дарий, разглядывая монету. – Серебро действительно отменного качества!»

Дарий дал понять Уджагорресенту, что высоко ценит преданных ему людей. В знак особого расположения Дарий подарил высокородному египтянину роскошную персидскую одежду и ожерелье из лазурита.

Ближайшие друзья и советники царя одобрили его намерение отправиться в Египет, чтобы там разобраться, чего заслуживает Арианд: награды или кары.

Перед самым выступлением из Суз Дарий вызвал своего казначея. В присутствии Аспатина и вавилонянина Нур-Сина царь повелел казначею начать чеканку новой золотой монеты.

– Эта монета должна быть равна по весу вавилонскому серебряному сиклю, – сказал царь. – На одной стороне монеты пусть будет изображен трехступенчатый зороастрийский алтарь, а на другой… – Дарий сделал паузу.

– Профиль царя из рода Ахеменидов, сына Гистаспа, – угодливо вставил Аспатин, переглянувшись с Нур-Сином.

– Нет, – Дарий сделал отрицательный жест. – На другой стороне монеты нужно изобразить персидского лучника. Пусть не лицо Дария-Ахеменида запомнится всем народам Востока, но персидский воин, их покоритель. Цари не вечны, зато вечно владычество персов. Во всяком случае, долговечно, – добавил Дарий, заметив промелькнувшее сомненье в глазах прямолинейного Нур-Сина.

Дарий пожелал также, чтобы новая монета чеканилась из золота самой высокой пробы.

По совету Уджагорресента персидское войско вступило в Египет поздней осенью, когда заканчивается разлив Нила и широкая величественная река вновь входит в свои берега, густо поросшие тростниковыми зарослями.

На два дня Дарий задержался в Пелусии, крепости у дельты Нила.

Эти места запомнились Дарию в связи с битвой с войском фараона Псамметиха [111] , пытавшегося остановить персидское вторжение на пороге своего царства. Измена, благодаря стараниям Уджагорресента пробравшаяся в окружение Псамметиха, позволила тогда персам одержать решительную победу.