Дабог
Шрифт:
Взгляд Полвина остановился на телефонном аппарате.
Подняв трубку, он услышал гудок, медленно набрал номер.
На том конце провода долго не брали, затем раздался щелчок, и он услышал голос:
— Да, я слушаю.
— С кем я говорю? — резко осведомился Полвин. — Почему не представляетесь, как положено, офицер?
Несколько секунд гробовой тишины…
— Николай Андреевич, это ты? — спросил тот же голос, и теперь Полвин наконец узнал его.
— Да, я! Ханс, что случилось, мне сказали…
— Все кончено, — вдруг произнес президент Кассии. — На орбите крейсер Земли. Они угрожают тотальной бомбардировкой. Я принял решение о капитуляции, которую милосердно называют «миром».
Николай Андреевич потрясенно молчал. Ханс Шнитке еще что-то говорил, а рука Полвина с зажатой в ней телефонной трубкой медленно опустилась.
Мария и Вадим напряженно смотрели на него, в принципе уже предугадав ту фразу, которую он произнес спустя несколько секунд тишины:
— Мы капитулировали… Кассия больше не принадлежит нам…
В трубке монотонно звучали короткие гудки.
Было около двух часов ночи, когда Сергей добрался до усадьбы Лисецких.
Кирилл Александрович и две его дочери, очевидно, не спали. В окнах мерцал приглушенный плотными шторами свет. Во дворе протяжно выла собака.
Сергей напрямую пошел к крыльцу, толкнул дверь. Та оказалась не заперта, и он, не разуваясь, тяжело дыша, прошел в гостиную.
Хозяин стоял спиной к нему. Кирилл Александрович разговаривал с кем-то по телефону, но, услышав шум шагов, резко обернулся.
С трудом узнав Воронина, он что-то сказал в трубку, отложил ее в сторону и уставился на Сергея.
— Что случилось? Где Оля?! Сергей мотнул головой.
— Я не видел ее… — хрипло признался он. — На дороге возле АХУМа меня схватили какие-то люди… В меня стреляли… Я… Я еле вырвался от них…
— Подожди… — Кирилл Александрович схватил трубку.
— Коля, это Сергей! На него кто-то напал!.. Что?.. Нет, он не знает… Что?!. Сейчас… — Лисец-кий обернулся к Сергею: — Тебя, Полвин.
Воронин взял трубку, помедлил, потом приложил ее к уху.
— Да, Николай Андреевич.
— Сережа, где Ольга?! – раздался в трубке далекий, встревоженный голос.
— Я не знаю… — Сергей судорожно сглотнул, покосившись на Лисецкого, но тот тактично отошел. Стоял, отвернувшись к окну, и напряженно вглядывался в ночь. — Должно быть, дома… — понизив голос, выдавил он. — Вы же видели, когда я ушел!..
— Да, да, я видел… Но, Сережа, Кирилл говорит, что слышал грохот с той стороны… — В голосе Пол-вина прозвучала мука. — Да, и почему ты вдруг оказался у него? — внезапно спросил он.
Сергей изменился в лице. В сумраке гостиной выступивший на бледных щеках молодого офицера нездоровый румянец казался двумя коричневыми пятнами какой-то проказы… Ладонь, сжимавшая трубку, неприятно вспотела… Я же не могу сказать ему правды… не могу…
— Я шел домой, когда меня схватили какие-то люди. — Голос Сергея предательски дрогнул, но проводная связь на Кассии оставляла желать лучшего, и его интонации сгладили помехи. — Они были на огромных шагающих машинах, — сглотнув, произнес он. — Я… Я едва вырвался… Я сам в шоке, Николай Андреевич…
Тут он не лгал. Сергея действительно до сих пор трясло, и он ровным счетом ничего не понимал в цепи страшных событий этой роковой ночи…
— На Кассию напали… — сообщил ему Полвин ошеломляющую новость. — Ты, видно, столкнулся с одним из отрядов механизированного десанта. Но сейчас заключен мир, мы капитулировали, ты слышишь? Их адмирал заверил, что Кассии не будет причинено никакого вреда, если никто не станет оказывать сопротивления. Я общался с президентом, он лично сказал мне об этом. — Полвин говорил очень быстро, так что Воронин едва разбирал слова. — Сережа, мы едем домой, но нам с Машей понадобится часа два, чтобы добраться… Прошу тебя, возьми машину у Кирилла Александровича и езжай к Оле!.. Найди ее, успокой… Если появятся чужаки, то не бойтесь, они не смеют никого трогать: их адмирал принял капитуляцию планеты и гарантировал мир!..
При этих словах Полвина плечи Сергея приподнялись. Он еще дрожал от пережитого ужаса, и звук свистящих между стволов пуль, казалось, не забудется никогда, но все, чем он мучился, за что проклинал себя, как-то вдруг отошло на второй план… У молодого человека, возможно, отсутствовала храбрость, но зато наличествовал ум… Он увидел, с каким блеском может выйти из сложившейся ситуации. Раз с захватчиками заключен мир, то он может безбоязненно вернуться в усадьбу Полвиных и про его предательство никто никогда не узнает. Тот страшный отряд, составленный из шагающих машин, уже наверняка проследовал дальше… Он же в глазах Оли будет самым натуральным героем, мужчиной, который кинулся ее спасать невзирая на опасность…
— …Сережа, ты сделаешь это? — вторгся в его мысли голос Полвина.
— Да, Николай Андреевич, не волнуйтесь… Конечно, я поеду… Да, прямо сейчас.
Он обернулся:
— Кирилл Александрович, вас.
Лисецкий взял трубку:
— Да, Коля, не волнуйся. Да, дам. Все, до встречи…
Положив трубку, Лисецкий взял со столика ключи и протянул Сергею:
— Давай, Сережа, пулей. Ты смелый парень… — с уважением произнес он, глядя на разорванный и местами заляпанный ссохшейся грязью мундир. — Я сейчас отправлю дочек подальше к тетке и еду за тобой. Справишься?
Сергей кивнул, хотя в душе совсем не был в этом уверен. Однако его взгляд, когда он встретился глазами с Лисецким, уже не бегал, как несколько минут назад. Если его не уличат в предательстве, то спустя некоторое время он, наверное, и сам поверит в собственную ложь.
Возможно, все обернется к лучшему, и я выкручусь…
Есть такой тип людей, которые со временем умеют забывать неприятные моменты своей биографии, вставляя на их место более приглядные эпизоды… Со временем они действительно начинают верить в собственную выдуманную ложь…