Дабог
Шрифт:
Но так происходит только в том случае, если это позволяет судьба — дама капризная, а иногда — справедливая.
Он уже был на пороге, когда его догнал хозяин.
— Сережа, постой!
Он обернулся, внутренне холодея.
— Вот, возьми! — Лисецкий развернул промасленную тряпицу, и Сергей с ужасом увидел отливающий синевой, вороненый ствол автоматического пистолета.
— Зачем, дядя Кирилл?!. – отшатнулся он.
— На всякий случай. Перемирие — это в столице. А у нас леса вокруг, мало ли какая пакость… Держи. Если не понадобится, отдашь Николаю.
Сергей кивнул. Сглотнув, он взял оружие, почувствовав его тяжесть.
— Прежде сними с предохранителя, когда стрелять! — вслед ему крикнул Кирилл Александрович.
Сергей уже садился в запаркованную недалеко от крыльца машину и потому не видел, как старик, которого он час назад продал захватчикам, перекрестил его вслед…
Глава 16
Усадьба Полвиных.
Три часа пополуночи
Дом Полвиных стоял черной, мрачной глыбой. Вокруг отчетливо пахло гарью.
Машину, на которой ехал Сергей, несколько раз подбросило на ухабах.
Он скинул скорость, притормозил, растерянно глядя на огромные трехпалые следы, искорежившие асфальтовое покрытие дороги.
Они проходили здесь…
Сергей вороватым, быстрым движением погасил фары машины.
Тьма мгновенно облепила его со всех сторон, казалось даже, запах гари стал резче, отчетливее. На пасмурном небе не было звезд, дом впереди прорисовывался теперь смутной, страшной тенью, а тишина оглушала…
Рука Сергея медленно пошарила в темноте, двигаясь по пассажирскому сиденью, пока вспотевшая ладонь не наткнулась на холодную рифленую рукоять автоматического пистолета.
Двигатель машины работал с едва слышимым шелестом. Лисецкий всегда хорошо относился к своей технике. Слишком хорошо…
Вес оружия не прибавил Сергею спокойствия — наоборот, только усилил ощущение натянутых до предела нервов.
Удерживая одной рукой руль, он осторожно вдавил газ, тронув машину с места. Слава богу, коробка-автомат… — подумал он, выруливая в полной тьме по смутному контуру проведенной вдоль обочины белой линии дорожной разметки.
Машина вкатилась во двор усадьбы почти бесшумно, и тут он увидел то, что до этого скрывал от него второй этаж дома.
Во дворе подле крыльца высились три шагающих робота. Их гигантские силуэты напоминали собравшихся в кружок исполинских черных лягушек.
По спине Воронина прошиб пот.
Только бы не заметили… — метнулась в голове сиротливая, отчаянная мысль.
Внезапно в тишине громко заскрипели жалкие остатки входной двери дома.
— …Ничем не смог ей помочь… — раздался незнакомый мужской голос. — Я думал, что Делакруа просто бросила управление роботом, когда поняла, что застрелила сержанта, но на самом деле он тоже успел нажать спуск… — На крыльце щелкнула зажигалка, выхватив трепетным огоньком чужое, незнакомое лицо. — Страшно подумать… — произнес незнакомец, глубоко затянувшись. — Всего одно попадание, одна дырочка, даже системы управления не нарушены, а человек мертв… Земные конструкторы навесили на машины слишком мощное импульсное оружие, а с броней промахнулись…
— Выходит, они застрелили друг друга? — услышал Сергей и с ужасом узнал голос Ольги Полви-ной. Его словно кипятком обдало внутри.
— Выходит, так… Оба целились в «Беркут», а он присел. Странная машина… — Огонек сигареты очертил в темноте полукруг, указав на одного из застывших роботов.
В этот миг нервы Сергея не выдержали. Нога, застывшая на педали газа, чуть дрогнула, и его инкогнито было внезапно раскрыто шелестящим звуком увеличившего обороты двигателя машины.
На крыльце моментально вспыхнул, развернувшись в его сторону, ослепительный фонарь.
— Сережа?! – раздался изумленный возглас Ольги.
Трепетное пламя свечи возникло в черном провале выбитого окна. Задрожав, облизнуло воздух, на миг высветив бледное лицо Ольги Полвиной, затем сместилось, двигая желтое, неровное пятно света в глубине комнаты, и остановилось, притихло, озаряя колеблющимся светом круглый обеденный стол, за которым, искоса, исподлобья поглядывая в сторону окна, сидел молодой мужчина в порванной и испачканной грязью офицерской форме.
Сергей Воронин (это был он) потрогал набрякший под глазом синяк, болезненно поморщился и вдруг резко, но негромко спросил, обращаясь к Ольге, которая как раз ставила в центр стола зажженную свечу:
— Почему он здесь, с тобой?
Сергей имел в виду Рощина, который стоял около темного проема окна, разминая в пальцах неприкуренную сигарету.
Ольга укоризненно посмотрела на Воронина:
— Сережа, он спас мне жизнь, — спокойно ответила она, едва сдержавшись, чтобы не добавить: а где был ты и откуда вывернулся так вовремя?
— Оля, он захватчик, чужак, один из тех, кто вторгся на Кассию! — яростным шепотом произнес Сергей.
Ольга посмотрела на искаженное откровенной злобой лицо Сергея, совершенно не узнавая этих черт. Ей столько пришлось пережить за последние несколько часов, что праведное негодование Воронина как-то не находило отклика в душе. Перед глазами еще плавали яркие, звенящие, оглушающие фрагменты короткого и яростного боя, ужас гибели еще стыл в груди, и Ольга не нашлась, что ответить. Все ее существо продолжало дрожать…
— Захватчик, говоришь? — Рощин, который неподвижно стоял у дальнего окна огромной гостиной и, казалось, не должен был слышать их тихого разговора, вдруг обернулся. Щелчок зажигалки на мгновенье высветил из сумрака его осунувшееся лицо. Огонек сигареты очертил полукруг и вдруг поплыл во тьме, приближаясь к Сергею.
Воронин вскочил, опрокинув стул. В колеблющемся свете свечи холодно блеснул ствол автоматического пистолета.
— Не подходи, ублюдок!
Огонек сигареты продолжал плыть, надвигаясь из сумеречной глубины гостиной.