Цунами
Шрифт:
— Жду, — ощутив, как все в нем в одно мгновение взялось морозным жаром, сказал Рад.
Дрон вернулся не больше, чем через две минуты. Быстро пересек выложенную плиткой площадку между домом и рестораном, отодвинул стул напротив Рада, сел и придвинулся вместе со стулом к столу.
— Ну что, давай, расскажи мне, что у тебя там такое случилось.
Так неожиданно, борясь с ознобом, время от времени окатывавшим тело от утреннего горного холода, но не решаясь отвлечься, чтобы открыть чемодан и взять что-нибудь теплое, Рад наконец поведал Дрону свою историю. Дрон слушал его не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, и с таким внимательным выражением лица, что Раду вдруг начал мешать его нос с клоунским набалдашником — что за всю пору, как встретились в аэропорту, было лишь раз, утром на второй день по приезде, в кафе Макса, — и он поймал себя на том, что старается не смотреть Дрону в лицо — будто тот по глазам может понять, в чем дело. Казалось, Дрон не просто слушает его, а втягивает в себя его рассказ носом, словно у слов, кроме значения, есть запах, свидетельствующий о заключенной в них сути много больше, чем прямой смысл.
— Да, впечатляюще, что говорить — проговорил Дрон, когда Рад завершил свой рассказ. — Но, слушай, так вроде только в девяностых бывало. Как-то уж больно нагло для наших дней. Эта армянка-нотариус в коридоре!
Рад не сомневался, что сходу Дрон не поверит в услышанное.
— Ты давно из России? — спросил он.
— О-о! — протянул Дрон. — Порядком. Но бываю там регулярно.
— Обрати внимание, ты сказал «там».
— «Там»? — переспросил Дрон. Мгновение он непонимающе смотрел на Рада, потом до него дошло. — А, «там»! — воскликнул он. — Ну да, конечно. Что поделаешь. В общем, там, ты прав. Ладно, вопрос исчерпан. Можно еще?
— К твоим услугам.
— К моим услугам. К моим услугам, — как пробуя эти слова на зуб, повторил Дрон. — Тогда скажи мне, как ты вообще так умудрился вляпаться? Ну ладно, я не спрашиваю, как получилось, что ты, математик, стал заниматься каким-то бодибилдингом. Так получилось, да?
— Так получилось, — подтвердил Рад. Добавить к этому армейскому ответу по сути действительно было больше нечего.
Дрон сделал вид, что удовлетворен его ответом.
— Да, вот как ты так умудрился вляпаться? — повторил он. — У тебя что, не было никакой команды? Людей, которым обязан ты, которые должны тебе?
— Какая команда? — удивился Рад. — Мелкий личный бизнес. Все на своих плечах, все собственными силами.
— А! — У Дрона понимающе взметнулись вверх брови. — Ты одиночка. Один в поле воин. Тогда все ясно. Разве же одному можно какое-то дело крутить? Неважно: крупное или мелкое. Без команды нельзя. Без команды только… — Дрон запнулся, подыскивая слово. — Впрочем, неважно, — не стал он разворачивать мысли. — Важно быть в команде — вот что важно. Ты в команде, чуть у тебя что не так — и она за тебя. Прав ты, не прав — не имеет значения. Ты свой — и ты прав априори.
— Закон стаи? — Рад покачал головой. Ему было все так же неловко смотреть на Дрона: он по-прежнему видел у него вместо лица один нос, и казалось, Дрон чувствует это. — Нет, стая — это не для меня. Рвать кого-то только потому, что он чужой… Не могу!
— А если рвут тебя? Как тебе защититься?
— Нет, не могу, не могу! — Рад снова покачал головой. — Не могу!
— Ну, а раз не можешь — вот и получил, — парировал Дрон.
— Послушай! Послушай! Послушай! — Рад не справился с собой. Его будто колотило внутри током. — Давай не надо меня сейчас учить жизни. У меня вопрос сейчас не о жизни. У меня вопрос сейчас о ее антониме.
Он взял со стола до сих пор стоявшую перед ним кружку с остатками кофе — кружка в руке запрыгала, — поднес к губам и сделал глоток. Рот наполнился вязкой шершавой гущей, а желудок тотчас отозвался на нее рвотным позывом.
Дрон смотрел на него с другой стороны стола с отрешенным мудрым спокойствием.
— И что, как бы ты хотел разрулить ситуацию?
Рад выплюнул гущу обратно в кружку, достал из заднего кармана брюк платок и обтер губы.
— Как! Хочу, чтобы они от меня отстали. Чтобы забыли обо мне. Чтобы я о них забыл.
— То ли им по мозгам дать, то ли сто тысяч отдать, так? — проговорил Дрон.
— А есть третий вариант? — спросил Рад.
— Третий вариант — чтобы они сами по себе о тебе забыли. Забыли и не вспоминали. Возможно такое?
Рад засунул платок обратно в карман.
— Черта с два! Черта с два они сами по себе. Это они себя опустят — вдруг взять и от меня отступиться.
— Значит, третьего варианта нет, — сказал Дрон. — Что, собственно, и требовалось доказать. Доказали. Остаются два варианта: или по мозгам, или сто тысяч.
Он умолк, ожидая реакции Рада, — Рад не отозвался. Ему больше нечего было сказать. Он сказал все. Теперь слово было за Дроном.
Дрон помолчал-помолчал, Рад тоже безмолвствовал, и Дрон сам прервал паузу:
— А о том, чтобы слинять из страны, ты не думал? Теперь Рад отозвался:
— Да? А как? Кто меня куда пустит? Кому я где нужен? Нелегалом? Мыть за гроши посуду в ресторане, спать в ночлежке?
Лицо Дрона дышало все тем же отрешенным мудрым спокойствием.
— В общем, и этого варианта нет. Получается, или по мозгам, или сто тысяч.
Рад заставил себя смотреть ему в глаза.
— Дрон, как выйдет. Хоть так, хоть так. Что предпочтительнее. Как проще.
— Да все сложно, — сказал Дрон. — Ты, я надеюсь, понимаешь, что я должен просить отца. А чтобы просить, я должен обосновать просьбу. С какой стати он должен вот так взять и вынуть из бизнеса сто тысяч? Или отвлекать службу безопасности на решение твоих проблем? Какой у него в этом интерес?
Ну да, конечно. Рад ждал подобного заявления.
— Твоя просьба, — сказал он.
— Я должен обосновать свою просьбу, я тебе уже говорил. — Как бы трещинка раздражения расколола мудрое спокойствие Дрона. — Я могу просить только за человека команды. Если ты не в команде, как я могу за тебя просить?
Рука у Рада непроизвольно снова подняла кружку с кофейной гущей и понесла ко рту, — он остановил себя, уже коснувшись фаянса губами.
— А тебе сложно сказать, что я в команде? — спросил он.
— Мало ли что я скажу. Почему он должен мне верить? — Дрон недоуменно покачал головой из стороны в сторону, словно живо представил себе возможные последствия такого своего обмана. — Нужно быть реально в команде. Вот тогда — да.