Чтение онлайн

Аллах поступает с теми, кто не соблюдает его предписания. “Столица

Таиланда Бангкок, – сказал проповедник, – так называемый рай для туристов, является самым коррумпированным местом на земле. В него вложены капиталы американцев и сионистов, которые тащат местных сынов ислама в ад”.

Выступление транслировалось по телевидению Палестинской автономии в прямом эфире. Сразу после этой передачи вышла египетская программа, в которой утверждалось, что причиной цунами стало испытание американо-израильской ядерной бомбы.

В потоке эсхатологических прогнозов и политических спекуляций терялись потрясающие факты частного и культурного характера. Почти никто, например, не рассказывал, что в Южной Индии из-за смещения донного песка обнаружился древний город. И что перед учеными открылись пагоды и дворцы VII века, причем в полной сохранности.

Из-за чрезвычайной замусоренности эфира мало кто услышал о гигантской скульптуре священного слона, выброшенной на берег в

Бангладеш, и о том, что тысячи паломников уже стекаются на место обретения святыни, где отмечены первые случаи ее чудотворной силы.

Утром 26 декабря человеческая колода перемешалась. Миллионы судеб за считанные секунды изменили траекторию движения. Карты, еще вчера предназначенные для одного пасьянса, складывались в другой узор.

Создавая третий, абсолютно новый смысл. На второй день под завалами гостиницы обнаружили две семьи, израильскую и палестинскую. Проведя вместе двое страшных суток, сразу после госпиталя они объявили журналистам, что не признают конфликта между своими странами, считают себя кровными родственниками и намерены остаток жизни прожить вместе. По сути, люди в одиночку объявили войну правительствам двух стран. Встали меж двух огней. В целях безопасности их имена не разглашались, но сам факт почему-то не получил широкой огласки.

Никто в те дни не говорил, что третий путь возможен.

Только некоторые религиозные общины, верующие в переселение душ, распространили заявление, призывающее посвятить заслуги от практики жертвам катаклизма.

“Да обретут они благоприятное рождение”, – говорилось в сообщении.

“Да не проявятся у них отпечатки кармы, ввергающие в неблагие уделы”.

“Пусть существа, пребывающие сейчас в бардо, не испытывают страданий от потери тела и потери близких”.

“И пусть не испытывают они страха перед новой жизнью”.

Самолет приземлился в Москве утром 1 января.

Время, пока летели из Бангкока, я проспал. Помню шампанское над

Пакистаном – экипаж поздравлял с Новым годом. Остальные страны проплыли внизу и исчезли как не бывало.

Ни пляжа, ни цунами. Ничего, что со мной случилось.

По бетону бесшумно струилась поземка; мелкий снег царапался в стекла. Через поле, смешно подпрыгивая, летел “газик”; на горизонте темнели бесснежные полосы хвойного леса. Знакомая картина, пейзаж из подкорки.

“Приехали”.

Еще вчера такой ослепительный, саднящий, Таиланд отодвинулся в угол.

Чужие документы в нагрудном кармане, связка ключей – вот и все, что меня с ним связывало. Да и те предназначались для Москвы, открывали здешние двери.

…В тот день на острове я сразу принял решение. Ближе к вечеру выбросил в море чемодан – помню, как шевелились на волнах рукава ее белой блузки. Плавали ватные палочки. Потом выплатил хозяйке на неделю вперед, сел на мотороллер.

Дорога лежала на ту сторону острова.

И вот я еду. По дороге меня обгоняют грузовики, набитые тюками и канистрами. Навстречу двигаются такие же, груженные длинными пластиковыми пакетами. Лес вокруг замусорен, ветки изломаны.

Какие-то клочья висят на стволах и сучьях. Сквозь заросли вижу нечто большое и белое, вроде тента, и сворачиваю с дороги. Это прогулочный катер, /в километре/ от берега. Из иллюминатора сладкий запах гниющей органики. Когда глаза привыкают, вижу несколько обнаженных тел; два мужских и одно женское; тела сплелись, как будто волна настигла их в момент любви. Но поражает не мертвая плоть, а то, как безучастно буйствует зелень в иллюминаторе.

Ближе к берегу канавы завалены сплющенными машинами. Наконец я выхожу к морю. Там, где еще недавно мы занимались любовью, копошатся спасатели. Один из людей в халатах берет меня под руку. Вынимаю

/его/ паспорт, киваю на битый кирпич. Меня отводят в палатку.

За пластиковым столом сидит человек в бежевой форме, на лице марлевая повязка. Лежат бумаги, фотоаппарат. Он обращается на английском.

– Excuse me? – переспрашиваю.

Чиновник опускает повязку, повторяет фразу. Я беру чистый бланк; он показывает на параграфы:

– По возможности точно.

Когда он говорит, под марлей шевелятся губы, и на секунду мне кажется, что во рту у него насекомое. Я улыбаюсь.

Я пересекаю пляж и на разбитом помосте заполняю анкету. Дата прибытия в Таиланд, откуда. Название гостиницы. Наконец остается только имя.

Чиновник невозмутимо сличает данные с паспортом, выписывает документы. Я беру бумаги для аэропорта. Насекомое под марлей снова шевелится, чиновник желает удачи.

Моя новая жизнь начинается.

…В самолете потянуло холодом, народ зашевелился. Стоя в туалете, я проверил кошелек с ключами и карточками. Снова посмотрел в зеркало.

Вокруг шеи оранжевый буддийский платок, шапка. Лицо небрито, выгоревшие брови. Потемневший, чужой взгляд. Наглая ухмылка незнакомого человека. Я резко придвинулся к амальгаме, но черты лица тут же смазались, расплылись.

“Кто там?”

На улице щеки обжег морозный воздух, как будто содрали кожу.

На снегу у трапа топтались несколько человек в военной форме.

“Я писатель. Несколько лет назад я написал книгу, роман. Это первая моя книга, но дело не в количестве, вы понимаете. Чтобы стать путешественником, не нужно колесить по миру. Достаточно пройти путь из точки „А” в точку „Б”, пересечь местность.