Чтение онлайн

– Поехали к морю? – предложил Фрезе.

Амальди молча кивнул.

Покинув исторический центр, они без единого слова покатили по безликим кварталам. Как только дома стали редеть и дорога пошла на подъем, Фрезе открыл окно и во всю полноту легких глотнул холодного воздуха. Амальди поежился.

– Холодно?

Амальди не ответил.

– Куда поедем, выбирай.

Под ними плескалось пенное море в обрамлении серых скал с редкими, гнущимися под ветром деревьями и сельскими домиками на крутых склонах.

Амальди смотрел прямо перед собой, забыв о времени и погрузившись в свои мысли. Ему вспомнилось, с каким трудом он проворачивал педали, продвигаясь по этой дороге с девушкой, которая с серьезной решимостью смотрела вперед и время от времени вытирала ему платком вспотевший лоб. Скоро она подставит морскому воздуху и его ласкам свою щедрую грудь и упругие ягодицы, уставшие от жесткой рамы велосипеда.

– Остановимся здесь, – сказал Фрезе, притормаживая.

– Нет, подальше. Еще два-три витка – и увидишь тропинку, что сворачивает влево. Там растет огромная сосна. По крайней мере, росла лет двадцать назад.

Трепетные чувства, которым не суждено вырасти и состариться.

– Так я подвеску разобью, – проворчал Фрезе, накручивая руль при объезде рытвин и камней.

– Тут недалеко. Видишь вон ту площадку?

Машина, в последний раз подпрыгнув, остановилась. Море выглядело угрюмым и взбаламученным. Когда Фрезе выключил двигатель, оба услышали свист ветра.

– Где ты витаешь? – спросил Фрезе.

Амальди обернулся к своему спутнику и одарил его невеселой улыбкой. В тот далекий день в этих местах сияло солнце и было тепло.

– Когда ты думаешь о женщине, – проговорил Фрезе, развернув газету, – тебе что первое приходит в голову – грудь или то, что промеж ног?

– Чего?

– Нет, ничего. Здесь в газете тест напечатан. – Он швырнул газету на заднее сиденье. – Если верить этим умникам, такие типы, как я, думают прежде о грудях, потому что они – я то есть – великовозрастные недоумки с комплексом маменькиных сынков.

– Нет у меня комплекса маменькина сынка, – рассеянно отозвался Амальди.

– Значит, ты тоже о грудях думаешь?

– Да.

– Вот и я говорю: все эти тесты – чушь собачья, – заключил Фрезе и вышел из машины.

Амальди машинально последовал его примеру. Оба остановились на краю утеса. Фрезе приподнялся на цыпочках и отодвинулся подальше от шефа. Слишком уж он высокий. Коротышка совершил два оборота вокруг собственной оси, потом указал пальцем на средневековую постройку.

– Это что, вилла Каскарино?

– Да, – ответил Амальди, не оборачиваясь.

В тот день они с девушкой расстелили на земле утащенное из дома одеяло и улеглись на нем. Сперва им не хватало смелости даже поцеловаться. Лежали, как чужие. Потом она робко погладила его по щеке и потянулась к нему всем телом.

– Странно, правда? – проговорил Фрезе, вытянув обе руки по направлению к вилле.

– Да, – сказал Амальди.

– Ты понял, о чем я?

– Да.

– Странно, правда же? Вся папка… там ведь много детишек погибло, и монахини… а материалы дела разбросаны по всему архиву. Найдем ли, нет – неизвестно. Из документа, который я нашел, ничего не поймешь. Карты какие-то, планы… А на обороте подпись архитектора и дата, за три месяца до пожара. Притом это не просто план реставрации, они решили все внутренние перегородки ломать. На одном листе написано «Трапезная». Какого черта делать трапезную в частном доме?

– Во всех богадельнях есть трапезные.

– Ну да, и я так подумал. А Дортуар Один и Дортуар Два – тоже бывают в богадельнях? Представь, что престарелые спят в одной комнате и пугают друг друга своим храпом?

– Ты когда-нибудь бывал в богадельне? Для бедного люда?

– Нет, постой. Ведь эта вилла – исторический памятник… Положим, ты хозяин такой виллы и хочешь на ней заработать… Всем известно, что синьора Каскарино вконец разорилась, прежде чем устроить на вилле приют… Так вот, если хочешь заработать, то предоставишь помещение богатым старикам, а не нищим и не сиротам. Потому вместо Дортуара Один и Дортуара Два ты устроишь там много отдельных комнат… Если, конечно…

– Что?

– Если, конечно, заранее не знаешь, что муниципальный приют сгорит и мэр отвалит тебе кучу денег на восстановление. По сути, это выгодно обеим сторонам.

Амальди медленно повернулся лицом к вилле Каскарино. Розовая постройка, поражавшая изяществом архитектурных форм, четко выделялась на фоне свинцово-серого неба. Амальди поддал камешек мыском ботинка.

– Нет у тебя ничего конкретного.

– Сам знаю. – Фрезе помолчал. – Но, как говорится, дыма без огня не бывает. – Он втянул в себя воздух и продолжил, понизив голос: – Инспектор, который в свое время вел расследование, теперь стал нашим мэром. – Еще одна пауза. – А мэр у нас – человек глубоко порядочный… Во всяком случае, я всегда считал его таким.

Амальди не знал, что сказать. Без сомнения, Фрезе с самого начала знал имя инспектора, проводившего следственные действия. Знал, но молчал до тех пор, пока не нащупал нить. Теперь они оба его знают.

– Пока не будет железных доказательств, – возразил он помощнику, – я тебя прикрывать не стану, учти.

– Хорошо, – кивнул Фрезе.

Значит, можно действовать.

Амальди снова погрузился в воспоминания. Смотрел на залив, вдыхал запах моря. Потом взгляд его устремился вверх по склону. Метров двести низкой растительности и скал, исхлестанных волнами, а на полпути между кромкой воды и вершиной проходит железная дорога. Колоссальное сооружение. Пути искусно проложены человеком по узенькой полоске земли.

В тот день они стали бросать с утеса камешки, ну точно как дети. Собственно, в шестнадцать лет они и были еще дети.

– Что ж, вернемся к настоящему, – вдруг сказал он.

– К настоящему? – переспросил Фрезе, скорее обращаясь к себе (уж он-то своего начальника знал лучше, чем кто бы то ни было). – Судя по всему, ты не выбросил из головы «Бойню на рисовых полях».

– Ну и что? – раздраженно спросил Амальди.

– Ничего. Слово «настоящее» в твоих устах звучит как-то странно.

– При чем тут «Бойня на рисовых полях»?