Чучельник
Шрифт:
Отец Джудитты глянул на измеритель в кабине мусоровоза.
– Еще два ковша, – сообщил он в передатчик и повернулся к Фрезе. – Эта забастовка – словно язва на теле города. – И он кивнул на уменьшающуюся гору отбросов.
– Нет. Мы не напрасно боролись. Теперь люди будут знать, кто мы такие, – возразил второй мусорщик с гордостью в голосе.
– Думаешь? – усомнился Фрезе.
В душе он был уверен, что память о проклятом месяце будет недолговечной. Люди живут настоящим. Прошлое быстро забывается. Особенно коротка людская память на несчастья. Скоро они выбросят из головы профессора Авильдсена и связанный с ним ужас. Вероятно, и Амальди с Джудиттой про него забудут. Вдвоем.
Небо вдруг потемнело, и мощный раскат заткнул глотку грохочущему крану. Спустя мгновение пошел дождь. Не тихий и унылый, какие бывают осенью, а настоящий, ливневый, весенний. Юная гроза надвигалась гигантскими шагами; дождь вмиг вымочил до нитки ликующую толпу. Никому и в голову не пришло проклинать так некстати разверзшиеся хляби. И не более чем через пять минут непоседливая гроза промчалась.
Фрезе сперва посмотрел на постепенно светлеющее море, потом на город. Небо очистилось, умылось, и город вдруг вспыхнул оранжевыми, желтыми, горчичными, красными пятнами крыш. Как-то сразу посвежели окрестные горы, едва начавшие одеваться в зелень. Вот и рухнули мрачные стены театра, подумал Фрезе, скоро вонь выветрится, растворится в огромном мире. Как бы в подтверждение его мыслей, с моря налетел легкий бриз, пахнуло солью и водорослями. У кого хорошее обоняние, тот непременно учует эту благодать и позволит ей разогнать тяжелые тучи воспоминаний. А вместе с ними и жестокая, бесстрастная болезнь притаится в засаде и будет ждать другого случая – кто знает где, кто знает когда. Притаится и будет ждать дуновенья, движенья воздуха, чтобы насытить его злом и равнодушием, согласно одной ей ведомым резонам.
– Глянь, еще подъезжают. – Фрезе указал Максу на два мусоровоза, один за другим выруливавших из-за угла.
Веселье возле горы нечистот продолжалось. Детишки приплясывали вокруг и со смехом толкали на нее друг друга. Полная рыжеволосая женщина в черном отделилась от толпы и направилась к мусоровозу. В руке она держала голубой мешок.
– Можно? – спросила она, кивнув на грузовик.
Фрезе взглядом раздел пышные формы и с томной галантностью улыбнулся женщине.
– Как вас зовут, прекрасная синьора?
– Клара.
– Позвольте вам помочь, Клара?
– Да нет, уж я сама.
Она ловко перебросила мешок через грязный борт мусоровоза и, плавно покачивая бедрами, направилась обратно в толпу, которая встретила ее аплодисментами.
– Мать моя, до чего прекрасен наш город! – восхитился Фрезе, не отрывая глаз от внушительного зада Клары. Клары-проститутки. Клары – вдовы Айяччио.