Чтение онлайн

И вот на фестивале у неё случилась истерика. Злата привыкла побеждать. И в общем-то правильно. Она всё своё детство была настроена на победу, иначе бы она и не добилась призовых мест на региональных соревнованиях и права отобраться в сборную страны. Для девочки из песочницы, тренирующейся у обычного, как и она сама, кмс-тренера это было достижением небывалым. Милославские мальчики ещё пробивались в регион, девочки-юниорки до Златы - никогда.

С детишками Злата поставила два танца, чтобы уж наверняка привезти мирошевцам призовое место. Один танец был в категории "спортивная аэробика", а другой - в категории "ритмика". Узнав, что Злата едет и есть места в автобусе, наш Эльвир Михайлович тоже подал заявку на фестиваль в категории "ритмика". Эльвир Михайлович собрал команду желающих старшеклассников, за два месяца поставил композицию что-то вроде "делай-раз, делай-два". Злата была раздражена: Макс ехал в команде Эльвира Михайловича. В автобусе Злата строго настрого запретила гоготать и нервировать "её" детей, чтобы не испортить им настрой. Макса, "чтобы заткнулся и не гоготал", Злата отдубасила своей палкой. Эльвир Михайлович, по-моему, обиделся за нашу "гимназическую" команду. Я всегда думала, что Злата не нервничает. Она всегда вела себя агрессивно, не переживала, если кого-то била или обзывала. Она совсем не переживала в детстве, когда Макс сломал ей руку. Злате было на всё наплевать. И тут такой психоз! Её окрики в автобусе и предупреждения наоборот выбивали детей из спокойного состояния. Не взять ни одну маму для помощи! А дети-то 5-6-летние. Злата об этом предупредила сразу, были родители, которые решили не участвовать по этой причине, но большинство согласилось. Я не могла понять: зачем? Почему нельзя было взять мам, но надо было заставлять меня ехать с ней?

Я впервые узнала о том, что в России существует федерация фитнеса. Меня впечатлило, что в жюри сидит мастер спорта международного класса, призёр Олимпийский игр, она была председателем и федерации, и жюри.

Я и Макс помогали девочкам переодеваться в купальники и одинаковые синтетические брючки. Мне пришлось заново перекалывать пучки, убирать выпавшие из зализанной причёски пряди. Всем девочкам я надела сетки, не покупные, а связанные крючком нашими мирошевскими мастерицами. То, что наша, точнее Златина, команда была в брючках, сразу выделяло её на фоне юбок. У нас были и мальчики. Всего три линии по шесть человек. И мячи. Синие блестящие гимнастические блестящие мячи. Злата не ставила перед собой и детьми простых задач. Злата не разрешила детям не то что перекусить, даже попить, пока не закончится выступление. Команд было много. Перед нашим выступлением Злата коротко сказала что-то детишкам, они положили рука на руку, как это обычно делали в нашей волейбольной милославской команде, и началось выступление. Одна девочка выронила мяч. У меня сердце ёкнуло. Мне всё хотелось крикнуть девочке: сбегай, возьми мяч и опять подключись к выступлению! Но девочка продолжала делать все элементы без мяча, и это вносило такую дисгармонию в выступление! Все сразу стали смотреть только на эту девочку. Злата сидела спокойно и вроде бы спокойно досмотрела до конца выступление. Конечно же, это был провал. Виновница провала не плакала, она делала вид, что всё нормально. Но остальные девочки и даже один мальчик, ревели. Злата раздала деньги троим из восемнадцати, тем, кто руководил шестёрками и отослала их:

– - Идите, там автоматы, купите себе воды и сникерсов.

Дети убежали, а Злата зашипела мне, как когда-то в детстве:

– - Ты видишь, эта сука мне всё провалила. Ну где мозги?! Ей скоро семь лет!

– - Злат! Но ведь ребёнок, разволновался. Ты вспомни, как мы начинали. Меня на первых соревнованиях дисквалифицировали.

– - Это тебя. А меня - нет, -- разошлась Злата.
– Весь труд насмарку из одной ...
– - закончила Злата по матерному, причём не стесняясь Эльвира Михайловича.

– - Змеевцева, без паники!
– сказал Ильвир Михайлович.
– Ещё одно выступление впереди. Что нервничаешь?

– - Да ну!
– отмахнулась Злата.
– Ритмику готовили через пень колоду, до кучи. У меня одна надежда была на эти мячи, и на этот год. Следующий год - подгруппа семь-девять лет, там команд навалом - видите же. На следующий год мы ничего не займём.

– - Злат! Ну, правда, -- дотронулся до Златы Макс.
– Ещё же ритмика.

– - Да иди ты лесом, пудель! Уйди от меня!
– взбесилась Злата.

И я поняла, что её трясёт.

– - Ряска!
– сказала мне Злата, и я поняла, что у неё едет крыша. Она забыла все правила приличия, забыла, чем мне обязана. Её трясло, руки тряслись: - Ряска! Собери детей и перед выступлением дай им наставление, общие слова. Ты же видела на прогоне наш танец.

– - А ты?

– - А я уйду. Перекурю что ли.

– - Да ты что?!
– - схватила я Злату за руку.
– Нет. Ты будешь стоять и молчать. Я буду говорить и держать тебя за руку. Злата! Посмотри на себя! Из-за какого-то вонючего мяча на тебе лица нет.

Злата сопротивлялась, мы начали ругаться уже громко, я еле сдерживалась, чтобы не врезать ей. Дети стали забегать на трибуны, дожёвывая на ходу все эти их шоколадки-мармеладки. Злата замолчала. В итоге детей наставлял перед выступлением Эльвир Михайлович, а я успокаивала Злату в туалете, вколов анальгин с димедролом - других инъекций у меня в аптечке не оказалось. И Злата пришла в себя.

Когда мы вернулись, дети оттанцевали. Причём мы совершенно забыли, что для ритмики у детей совсем другие костюмы. Злата сидела расслабленная. Команд было много, но выступления были трёхминутные, жюри судило быстро, не то, что в спортивных танцах. Вот и наши с шестью девятиклассницами и Максом по центру показали "делаем раз -- делаем два". Макс был реально неотразим ("Руки-то помнят", -- шутил он какой-то цитатой). Да и девочки не подкачали. Эльвир Михайлович поставил всё кондово, прямолинейно, но чисто, все обязательные элементы были выполнены, и даже какая-то несуразная "пирамидка" поставила наижирнейшую точку в выступлении.

Злата никак не ожидала, но именно в ритмике она, точнее её дети, заняла третье место. Она вскочила с трибун, стала пробираться вниз, забыв о больном колене и палочке. Эльвир Михайлович аккуратно выводил детей. Макс вручил Злате флаг с муравьём на фоне силуэта ёлки. Макс сам выбрал название для коллектива -- "Муравей", в свете своих последних зоолого-биологических увлечений. Злате маленький кубок и диплом вручила председатель жюри и директор федерации фитнеса России - она обняла Злату, поговорила с ней, оказывается председатель жюри знала Злату по гимнастическим выступлениям. Все аплодировали Злате, точнее её команде. Злата кланялась, махала рукой, заставила детей усесться на шпагаты с вытянутыми мячиками в руках.

Злата была счастлива:

– - Главное заметили. Это главное. Это очень важно. "Муравья" нашего запомнили. Ну надо же! В спортивной аэробике было всего пять команд нашего возраста, а в ритмике - двенадцать. И надо же - третье место.

– - Хорошо, что ты не переодела их в другие костюмы, -- сказал Эльвир Михайлович.

– - Почему?

– - Они запомнили твою синюю команду по мячу, и уже в ритмике, думаю, могли завысить оценки, с учётом предыдущего выступления.

Дети переоделись в "штатское". Я пересчитывала детей, сетки пучков, купальники, брюки и мячи. Дети стали проситься в "Макдональс" (Во Владимире макдак очень тесный, а на улице в хорошую погоду все столики всегда заняты туристами), но Злата сказала, указывая на меня:

– - Вам сейчас Арина Геннадьевна...

– - Будущий кандидат химических наук...
– - добавил Эльвир Михайлович.

– - Да, кандидат, -- Злата протянула Эльвиру Михайловичу пятьсот рублей, -- расскажет о фаст-фуде. Эльвир Михалыч! Сок тут в буфете им купите, и хватит. А то ещё в автобусе вырвет.

Злата пошла с Максом перекурить. А я осталась с детьми рассказывать о фаст-фуде, а Эльвир Михайловичем с девочками-девятиклассницами пошёл в буфет и принёс детям соки на "общественные" деньги и пирожки с рисом на свои.

42. Чипсы

Оказалось, что никто из нас давно не курил. Мы с Дэном не курили вообще и в принципе, а Макс со Златой бросили под моим влиянием, исключение - разные сверхнервные обстоятельства.

Макс по-прежнему мастерски набивал папиросы отцу и складывал их в портсигар.

– - Как чеховский герой, -- гоготал Макс.

Но я видела: Максу совсем не смешно. В смехе было что-то искусственное. Да и в том, как увлечённо Дэн ходил с тарахтящей косилкой, разматывая шнур провода, тоже было что-то напряжённое.