Чтение онлайн

– Длинный такой, ушастый и тощий, - добавил Казаков, колотя ручонками по поверхности лужи.

– Где?
– оживленно воскликнула я.

– Да на окраине леса, где болото начинается. Со стороны баскеровской дачи.

– Ты можешь мне показать это место?

– Не могу.

– Это почему же?
– встревоженно спросила я.

– Да потому шта-а-а я застр-ря-аал!!!
– завопил Казаков, конвульсивно стуча руками и отчаянно вертя головой.
– Бельмов, гнида, урррод переросший, какого.., ты меня запихал?

Лучше б ты себе гемор-рррой в задницу запихал!

– А, вот в чем дело, - я облегченно вздохнула.
– Ну мы тебя вытащим, не волнуйся. Ты туда вообще зачем полез?

– Да это мы в карты играли на желание, - проверещал Казаков, - сначала проиграл я, потом Бельмов, а в третий раз Кузнецов не стал играть.

– Желание было сесть в лужу?

– Ага...

– Поздравляю. А дача Новаченко пустая, что ли?

– Все уехали, дятлы!
– обиженно проговорил Кузнецов.

– Ладно.
– И я приступила к мероприятиям по выуживанию Казакова и кузнецовского "Фольксвагена" из лужи, в которую они так удачно сели.

Через полчаса мы уже прибыли на виллу Баскера. Явление перемазанной троицы и их грязного - от бампера до бампера и от колес до крыши автомобиля было встречено гомерическим хохотом. Все трое были немедленно отправлены в сауну, их сопровождал Фил и - к вящему удовольствию друзей Лена.

Я же поднялась в бельэтаж, где в гостиной застала Селиверстова, Гарика и Марика, дожевывающих свой обед. На балконе стоял Баскер и одну за другой курил "Marlboro".

Ни Соловьева, ни Эвелины, ни Вавилова я не увидела.

– Ну что, Андрей, как твое самочувствие?
– спросила я, выходя на балкон.

– Довольно паршиво, - произнес он, - звонил Тимофеев, сказал, что одиннадцать процентов акций "Парфенона" будут перечислены в счет погашения долга его фирме.

– Значит, у Тимофеева теперь контрольный пакет акций?

– Да. Пока был Аметистов, мы еще как-то держались, а сейчас все. Теперь будем у Тимофеева, как у Христа за пазухой, - горько выговорил Баскер.

– Этого никак не изменить?

– Почему? Есть неделя на погашение долга. Завтра будет совет директоров, на нем утвердят нового президента...

– Тебя?

– Скорее всего да, если не убьют.

– Не говори так, Андрей.

– Если я проживу еще неделю, - печально возразил Баскер, - у "Парфенона" есть шанс не стать дойной коровой господина Тимофеева. Многим это не надо.

– Я точно узнала, что Воронкова была наемным киллером и должна была убить Аметистова по заказу Тимофеева. Это говорил сам Новаченко.

– Шеф охраны Тимофеева?!

– Да.

– А псы?

– Сейчас я направляюсь туда, где Казаков видел того человека.., ты его видел той ночью.

– Этого урода?!
– Вот именно, но пока ничего говорить не буду.

Для обеспечения безопасности я взяла с собой Диму Селиверстова. Впятером мы двинулись в путь. Идти пришлось недолго - мы миновали ограду баскеровского дома, углубились в лес между дачей и берегом Волги.

Мы шли по самому краю лесной поросли, а слева, в прогалах меж невысоких деревьев, виднелось болото.

– Как тебя угораздило сюда попасть?
– спросила я Казакова.

– Зашли с девушкой в лесок на часок, - двусмысленно ухмыляясь, ответил тот.

– Ясно. Дачи тебе мало, в заросли полез, обормот, - мягко упрекнула его я.

– Да я.., да мы...
– обиженно заквакал Казаков.
– Я его даже проследил, а ты тут мне лекции по великосветскому этикету читаешь!

– И докуда ты его проследил?
– спросил Селиверстов.

– До места, где он исчез. Ну.., как сквозь землю провалился. Ну, и...

– А что же ты его выслеживал? Ты же тогда не знал, что он связан с убийством Аметистова и этими чудовищами с болот.

– А у него рожа больно забавная была. Мы, значит, с Олькой валяемся, она, соответственно, все строго по вопросу.., а он нас не видел, мы за кустом были, - словоохотливо разглагольствовал Казаков, неприлично прожестикулировав при фразе "она, соответственно, все строго по вопросу". А я на него смотрю, он идет, башка чуть ли не над лесом плывет, длинный он... И вдруг наклонился - и нет его! Я как раз в этот момент дело доделал и туда - посмотреть, куда он делся. Нигде нет, чертовщина какая-то. Я, конечно, был влегкую того...

– Кто бы сомневался, - ехидно вставил Бельмов.

– Но не до такой же степени, чтобы всякие имбецильные фантомы перед глазами курсировали и потом исчезали неизвестно куда!
– возмутился Казаков.

– И где это?

– Да вот он, куст.
– Костя показал на заросли черной смородины на краю небольшой лужайки.
– Вон оттуда он шел, со стороны Волги. А там исчез.

Мы подошли к месту предполагаемого исчезновения "фантома".

В небольшой ложбинке, усыпанной пожухлой прошлогодней листвой, на земле виднелись нечеткие, полустертые, но, несомненно, собачьи следы. И отпечатки были огромны.

– Так, - процедил Селиверстов, - похоже, эти твари всю землю утоптали. Чего это?

– Дима, посмотри вот на этот пригорок прямо перед ложбинкой. Ты в нем ничего странного не видишь?

– А что в нем должно быть необычного?

– А то, что в центре трава зеленая, а вот тут какой-то обвод желтого дерна по краям.

– Да?
– Селиверстов схватился обеими руками и дернул. Пласт земли отвалился, и мы увидели ржавую железную плиту и изъеденную коррозией ручку.

– Чер-ррт!
– вырвалось у нас, а Кузнецов и Бельмов выразились покрепче.

Словно ледяным холодом повеяло от ржавого железного люка... Казаков коснулся ручки, но тут же боязливо отдернул руку и посмотрел сначала на меня, а потом на Диму.

– Гляди, чего я нашел в траве, - сказал Кузнецов и протянул мне золотую печатку с треугольником, составленным из мелких бриллиантов.

– Вот это да!
– воскликнул Бельмов.
– Сдается мне, я уже видел нечто подобное на руке одного нашего общего знакомого.

– Аметистова, так и говори, - холодно произнес Селиверстов, - это его печатка.