Чтение онлайн

– Так, - Селиверстов направил на меня "узи", - а ну быстро в сауну, пока не поздно!

– А после чего может быть поздно?
– серьезно спросила я.

Селиверстов, не отводя дула, ответил:

– Ну, например, после того как я выйду на улицу и поваляюсь в грязи, чтобы иметь законное основание пойти в сауну вместе с тобой.

– А это обязательно?..

– Идти с тобой?..

– Да нет. Валяться в грязи...

– В самом деле, - произнес Дима, опуская "узи", - ты умная девочка.

С этими словами он легко подхватил меня на руки и, не обращая внимания на мой демонстративный визг, понес в сауну.

– А кто же будет охранять вход?
– выгнувшись, как кошка, промурлыкала я, оказавшись на лежаке в предбаннике.

Он свирепо улыбнулся в ответ и одним ловким неуловимым движением разорвал надвое мою и без того многострадальную майку...

Утром, выйдя к завтраку, я увидела в гостиной Баскера, о чем-то оживленно беседующего с Соловьевым и Эвелиной. Психоаналитик напряженно улыбался, показывая прекрасные ровные зубы, и держал руку на плече Эвелины.

– Андрей Карлович, у меня к вам маленький разговор, - подходя, сказала я. Конечно, я могла бы и не говорить об этом, а побеседовать с Баскером после завтрака, но меня взбесил контраст между насупленным, только что вставшим на ноги после ранений Баскером и ухмыляющимся Соловьевым, нахально держащим руку на плече его жены.

– Хорошо.

Мы отошли в сторону, и я выложила ему результаты своих ночных похождений. Естественно, за исключением эпизода с Селиверстовым.

– Примерно то же самое мне говорил и капитан Вавилов, - покачал головой Баскер.

– Вавилов?
– воскликнула я.
– Он здесь?

Надо признаться, что я не сказала о том, что Новаченко с Тимофеевым упоминали капитана. Это всегда можно сделать, а пока...

– Да, он приехал полчаса назад, - ответил Баскер.
– Да вот он сам, спроси у него. Капитан, Татьяна Александровна интересуется вашими успехами.

– А-а-а, Таня, - проговорил Вавилов, - я только что из Тарасова, привез очень интересную информацию. Но об этом после завтрака.

Жр-ррать хочу, как крокодил!

После весьма обильной - особенно для утреннего приема - трапезы, в которой участвовали супруги Баскеры, Соловьев, Вавилов и я (охранники и люди лейтенанта Боброва ели отдельно и только собственные продукты), все вышли на террасу курить и пить кофе.

– Вы отдали на анализ фрагмент собачьей шерсти, Денис Иванович? спросил Соловьев, галантно поднося зажигалку к моей сигарете, а потом сигарете Вавилова.
– Есть результаты?

Вавилов внимательно посмотрел на Олега Платоновича и произнес:

– Да, кое-что имеется. Замечательные результаты, господа.

– Да что же может быть замечательного в результатах анализа собачьей шерсти?
– наивно воскликнула Эвелина.

– Ты забываешь, Виля, что это собачья шерсть могла светиться, выговорил Баскер, - если меня не слишком ударили по голове, а та кузнецовская компания не перепила.

– Вас, безусловно, ударили по голове очень сильно, - произнес Вавилов, - а упомянутые вами молодые люди, если судить по их лицам наутро, приняли на грудь по принципу "ни в сказке сказать, ни пером описать". Но заключение экспертов таково: в шерсти содержится большое количество окисленных люциферинов. Раз в сто больше нормы. А это означает, что эти вещества переходят из своей так называемой "возбужденной" формы в обычное состояние, или люциферозу. А этот процесс перехода сопровождается испусканием света, так, как происходит люминесценция светящихся организмов - жучков, паучков там, светлячков.., ну, и собачек. Я верно описал процессы химического порядка, Олег Платонович?
– внезапно обратился Вавилов к Соловьеву.

– А почему вы спрашиваете у меня?
– спокойно ответил тот.

Я посмотрела на Эвелину: та заметно побледнела.

– Но вы же врач, - ответил Вавилов.

– И вы полагаете, что я знаю процессы деоксидирования люциферинов? произнес Соловьев.

– Почему бы нет? Я слышал, вы были неплохим фармацевтом и даже получили патент на изобретение нового психотропного препарата, ослабляющего течение шизофрении, - проговорил Вавилов.
– Да и другие замечательные разработки у вас, верно, были, а?

– Я давно этим не занимаюсь, Денис Иванович, - примирительно ответил Соловьев.
– К тому же подобные слова в ваших устах звучат для меня угрожающе. Неужели занятия фармакологией по новому законодательству являются преступлением?..

– Ну, не фармакология.., а вот вивисекция всегда возбранялась, сказал капитан, пристально глядя на Соловьева.
– Впрочем, Олег Платонович, я не инкриминирую вам ничего этого, хотя вы у меня на подозрении... Так же, как и все присутствующие.

– Милые шутки капитана Вавилова, - проговорила я, - а то мы уж подумали, что Олег Платонович вырастил извращенных песиков, пичкая их всякими препаратиками, заставил, понимаете ли, светиться, а на роль сэра Чарльза Баскервиля подыскал Глеба Сергеевича Аметистова. А теперь, коли мы все на подозрении, мне позволительно не считать Олега Платоновича злобным Стэплтоном, а переориентировать на эту роль, скажем, себя. Или вот Андрея Карловича.

– Что?
– Баскер вздрогнул и переменился в лице.
– И ты...

– ..Брут?..
– докончила я с феноменально сыгранной вопросительной интонацией.
– Успокойтесь, Андрей Карлович, просто, по мысли капитана Вавилова, вы вполне подходите на эту роль.

Вавилов ухмыльнулся.

– Ну, знаете...
– произнес он.
– Кстати, лично я полагаю, что этих псов в округе уже нет.

– Отчего так?
– спросила я.

– После такого преступления исполнителей нужно уничтожать.

– А если готовится еще одно преступление?
– вдруг спросила Эвелина.

Вавилов пристально посмотрел на нее, и снова в его маленьких глазах вспыхнуло то странное выражение, что я уже видела в его взгляде, обращенном на ту, разъяренную Эвелину, сыплющую десятиэтажными матерными проклятиями.

– Ладно, - произнес Баскер, ощупывая виски, - что-то у меня голова кружится.

– Пойди полежи, Андрюша, - предложила Эвелина, - может, тебя довести до комнаты?

– Я сам, Виля, - пробормотал Баскер, - я сам...