Чемпион
Шрифт:
«Добрый день, дорогая Розочка. Целую тебя. Ты наверняка уже читала в газетах, как проходили соревнования. Команда боксеров Казахстана заняла четвертое место, и я думаю, что для нас это радость. Молодец мой Мурат! Ты помнишь, Розочка, я еще в «Красном пограничнике» все время говорил тебе, что из него выйдет хороший боксер. И не ошибся! Талант у парня. Не только я, многие из здешних ценителей бокса говорят об этом. Теперь он поедет в Париж. Я не сомневаюсь, что со временем его имя узнает весь мир. Да, и еще одна радостная новость, Розочка: я утвержден тренером-секундантом Мурата и тоже еду в Париж. Ты ведь не будешь возражать против того, чтобы я повидал разные земли и страны. Правда?
На этом письмо кончаю, вызывают в комитет, бегу. Поцелуй за меня нашего Вовку. До скорого свиданья. Твой Николай».
XXVI
Париж!
Соревнования молодых боксеров проходили на закрытом стадионе «Звезда спорта».
Одна из первых встреч у Мурата была с английским боксером Лекси. Зная, что поражение грозит ему выходом из дальнейших соревнований, англичанин бился с Муратом отчаянно. Но и Мурат не зевал: удары его были сильными, точными, а порой — неожиданными для противника. Несколько раз он нокаутировал Лекси.
Мурат выиграл, но впереди была финальная встреча с американцем Питером Сендерсом — самая трудная и опасная встреча.
Мурат принял ванну, позавтракал и пошел отдыхать. Хотя Лекси и не доставил ему особых хлопот, но тело все-таки требовало покоя. Думая о предстоящих встречах, Мурат незаметно задремал.
Николай Трофимович в соседней комнате делал заметки в своем дневнике. Принесли кипу писем и телеграмм. В эти дни советские боксеры, в том числе и Мурат, получали много писем и телеграмм от совсем незнакомых людей из разных уголков Советского Союза. Все они писали об одном и том же: «Побеждайте, товарищи! Пусть растет слава советского спорта!»
Сегодняшние телеграммы были особенно приятны, потому что под ними стояли знакомые и родные имена.
Телеграмма из «Красного пограничника» была адресована непосредственно Мурату:
«Дорогой Мурат, мы гордимся тобой. От всего сердца желаем больших успехов. Привет от всех ребят. Шаир, Садык».
Вторая телеграмма была от Батырбая Николаю Трофимовичу.
«Дорогой сынок Николай. Не забывайте, что вы в чужой стране. Мурата поручаю тебе. Будьте осторожны»,
— писал старый Батырбай.
Николай Трофимович покачал головой и улыбнулся. Вдруг в глаза ему бросился какой-то маленький желтый листок с крупными русскими буквами, написанными красными чернилами: «Станешь чемпионом — берегись: живым не останешься».
Ни подписи, ни адреса, но Николай Трофимович похолодел. Он понял, кому предназначалось это письмо и посмотрел в сторону комнаты, где отдыхал Мурат. Тишина. Николай Трофимович свернул желтый листок вдвое и сунул его в карман.
Он решил просмотреть газеты. Может быть, они прольют какой-нибудь свет на полученную анонимку? Но ничего подозрительного, насколько позволяло ему знание языка, Николай Трофимович, не обнаружил. Только статья корреспондента «Закаленной Америки» Хикерсона, как всегда, почему-то привлекла его внимание.
«Заканчиваются интереснейшие соревнования, о которых сейчас думают миллионы девушек мира, — писал Хикерсон. — Остались последние, решающие бои! Американские боксеры не смогли завоевать командного первенства, поскольку климат Европы неблагоприятно действует на их здоровье, снижает их возможности. Но впереди еще борьба за звание чемпиона! И вы еще убедитесь в силе американских боксеров. Однако следует заметить, что русские находятся в более благоприятной обстановке: зрители всегда на их стороне. Это — последствия коммунистической пропаганды. Великие державы Запада допустили ошибку, позволив СССР участвовать в этих международных соревнованиях».
— Дурак! — засмеялся Николай Трофимович. — Взрослый человек, а пишет глупости!
Николай Трофимович давал последние наставления Мурату, когда раздался телефонный звонок. Звонил главный судья соревнований.
— Соревнования начнутся на полчаса раньше, иначе публика разнесет стадион. Просим вас не опаздывать.
Когда советские боксеры вышли на улицу, дорогу им преградила толпа. Журналисты, фоторепортеры, кинооператоры стояли плотной стеной. К Мурату подошел какой-то журналист и спросил его на ломаном русском языке:
— Хелло!.. Нельзя ли узнать ваше настроение?
— Настроение замечательное, — спокойно ответил Мурат.
— Внимание! — раздался из громкоговорителя голос, и шумевшая на стадионе толпа умолкла. — Сегодня — последний день международных соревнований на первенство мира по боксу среди юношей. Самый счастливый получает почетное звание чемпиона мира! Сидите спокойно, господа! Не мешайте соревнованию! Первыми на ринг вызываются боксеры самого легкого веса — Питер Сендерс (США) и Мурат Батырбаев (СССР).
Загремели аплодисменты. На двух углах ринга появились два флажка: один — СССР, другой — США. И снова все стихло, ждали появления боксеров. Потом с юго-западной стороны стадиона донеслись шум и аплодисменты, они росли, охватывая все новые и новые трибуны. По узкой дорожке в сопровождении группы судей и секундантов к рингу шли два боксера в коротких синих халатах.
Вот они заняли свои места, сбросили халаты. Их обступили фоторепортеры, кинооператоры. Приседая и снова вскакивая, они метались вокруг ринга.
Главный судья представил спортсменов: Питер Сендерс, вес 50 килограммов 250 граммов; Мурат Батырбаев, вес 48 килограммов 160 граммов. По сравнению с Муратом, Сендерс выглядел старше и выше ростом. А Мурат был коренастым, упругим, мускулистым. Да, это уже был не тот Мурат, с которым мы познакомились в начале книги. Спорт, закалка переродили Мурата!
Николай Трофимович, стоявший около него, потихоньку поглаживал Мурата по спине и говорил вполголоса:
— Только спокойней, Мурат... Спокойней...