Чтение онлайн

Джехангир посмотрел на часы и вызвонил Тимергалина.

– Салют, Умар, не спишь?

– Я знал, что ты позвонишь, Мстислав. У тебя неприятности?

– С чего ты взял?

– Вижу твою ауру с дырой в куполе. И цвет ее мне не нравится. Возможно, это некорректирующее воздействие, возможно, болезнь. Остерегайся энергоинформационных контактов, пользуйся еёми, как я тебя учил.

Мстислав Калинович хмыкнул, вспоминая значение упомянутого термина. Еёми означало умение читать намерение по выражению лица противника.

– Не хочешь совершить со мной небольшое и не очень приятное путешествие?

– Куда?

– В Брянскую губернию. Только не спрашивай, зачем и куда именно.

– Я догадываюсь, в район жуковских лесов. – Голос в трубке сумел донести эмоции хозяина, и Джехангир явственно увидел перед собой темное, рябоватое, аскетически худое и выразительное лицо экстрасенса с пронзительными черными глазами ясновидца. – Когда?

– Завтра в шесть я пришлю за тобой машину.

– Хорошо, – после секундной заминки согласился Тимергалин, и трубка замолчала. Он никогда не пытался увильнуть от поручений, объяснить нежелание выполнять задания Мстислава Калиновича отсутствием свободного времени, которого у него действительно было мало, либо нездоровьем и плотным графиком работы, он всегда соглашался и никогда потом не пенял Джехангиру, что тот оторвал его от дел. В принципе это был единственный друг Мстислава Калиновича, по жизни и характеру просто отрицающего дружеские связи. Наверное, он догадывался или даже знал, чем занимается Джехангир, но ни разу не спросил об этом напрямую и не упрекнул генерала в его связях с государственно-криминальной структурой, которой, по сути, являлся Реввоенсовет, опирающийся на собственную армию —Российский легион, собственные финансовые институты типа «Омега-банка», собственные территории, системы связи, лаборатории и каналы получения секретной информации от МВД, ФСБ, ГРУ и других спецслужб. Недаром Тимергалин любил повторять, что в России существует лишь одна по-настоящему оперативная спецслужба, а именно – мафия. РВС был мафией, только более высокого уровня, чем организованная отечественная преступность.

В брянском аэропорту Джехангира и Тимергалина с их командой из десяти человек встречал лично Дубневич, понимавший, что независимо от обстоятельств большая часть вины за происходящее в регионе лежит на нем. И хотя Мстислав Калинович не кинул в его адрес ни одного упрека, полковник чувствовал раздражение и недовольство генерала, стараясь вести себя скромно и предупредительно. Он хорошо знал, чем заканчиваются инспекционные вояжи командующего Российским легионом.

Тимергалин, в свою очередь, незаметно, как умел делать только он один, наблюдал за Дубневичем и его окружением, чтобы потом наедине с Джехангиром дать ему свои умозаключения и оценки.

Из аэропорта они поехали сначала в штаб округа, потом посетили одну из баз Легиона в Унече, которой Дубневич гордился как частью с образцовой дисциплиной и подготовкой. База действительно производила неплохое впечатление. Она имела суперсовременное вооружение, стрелковое и тяжелое, новейшие вертолеты и боевые машины и могла передислоцироваться или прибыть к месту назначения в любую точку страны за считанные часы, то есть не хуже любой государственной бригады быстрого реагирования.

– Мы собираемся воевать? – поинтересовался Тимергалин у Мстислава Калиновича, когда они на короткое время остались одни.

– Пока нет, – ответил Джехангир, понимая чувства Умара Гасановича. – Но революции без крови почти не бывают. Эта сила – гарант нашего будущего успеха.

– Президент знает о существовании Легиона?

– Скоро узнает. Пусть тебя не волнуют такие пустяки, да и проблемы РВС тоже.

– Зачем ты взял меня с собой? Чтобы я, зная секреты вашей системы, уже не смог быть в стороне?

– И для этого тоже, – признался Мстислав Калинович. – Но больше для другой цели, чтобы ты проанализировал поведение и психические отклонения некоторых людей.

– Полковника Дубневича?

– Как он тебе показался?

Тимергалин усмехнулся. Одетый во все черное, не боящийся ни жары, ни духоты, ни холода, он напоминал черного колдуна, мага, какими их изображают многие современные художники, вот-вот готового превратиться в гигантскую хищную птицу.

– Полковник не простой человек. Умен, хитер, явно занимается какой-то системой поддержки здоровья, в том числе психического, обладает природной защитой… и метит в генералы.

– Ну, это я знаю, – в свою очередь, усмехнулся Джехангир. – Как говорится, плох тот солдат, а тем более полковник, который не хочет стать генералом. Меня интересует, не скрывает ли он что-либо от меня? Не ведет ли двойную игру?

Тимергалин покачал головой.

– Так глубоко я не вижу, но, судя по цвету ауры и пульсации чакр, он многоэтажен и способен на любой сюрприз.

– Спасибо, Умар, именно это я и хотел услышать. Что ж, здесь нам больше делать нечего, ясно, что база готова выполнить любой приказ… полковника Дубневича.

Позавтракав, команда Джехангира села в вертолет и в десять часов утра прибыла к «Объекту № 2» в жуковских лесах. Через минуту выяснилось, что захваченный накануне вечером в деревне Ковали полковник Крутов бежал.

Он блуждал в этом странном мире без ориентиров уже целую вечность, не ощущая своего тела, не видя ничего, кроме серого тумана, в котором то протаивали черные дыры и тоннели, то вспыхивали редкие злые синие звезды. Одна из этих звезд больно уколола глаза, и с этого момента началась медленная трансформация окружающего пространства, сопровождавшаяся возвращением телесных ощущений.

Туман поредел, засветился перламутром, в нем появились и задвигались какие-то гибко-медленные пластичные тени, вдруг прорываясь к Егору и жаля его змеиными выпадами, отчего каждый раз в месте «укуса» разгорался пожар, плоть начинала тлеть, пузыриться, дымиться и таять, а боль вонзалась в глаза и в голову и на какое-то время отключала и без того мутное сознание. Затем туман рассеялся окончательно, Крутов осознал себя лежащим на твердом шершавом бетонном полу, совершенно разбитым, больным и старым. Тело казалось пластом рыхлого снега, а голова – пустым мыльным пузырем, готовым лопнуть от дуновения ветра в любой момент; голова была буквально высосана каким-то чудовищным пылесосом, и в ней ворочалась лишь одна вялая агонизирующая мысль: ты труп, парень… ты труп… Мысль изредка пробивала сферу эмоций, и тогда на голову обрушивались, как струи воды из-под душа, чувства безысходности, тоски и отчаяния.

И все же Егор нашел в себе силы задавить почти все негативные ощущения и мысли и, напрягаясь до тошноты, встал сначала на четвереньки, а потом на ноги.

– Молодец, полковник, – раздался чей-то скрипучий знакомый голос, – быстро адаптируешься к двойному раппорту.

Одна из змеевидных теней, «жаливших» Крутова, оформилась в человека с неприятным бледным морщинистым лицом, держащего шприц, и тотчас же у Егора сработал стереотип аварийного поведения, автоматически повышающий тонус и переводящий организм в состояние предбоевого подъема: он узнал этого человека, встреченного «мстителями» Панкрата Воробьева в облике инспектора ГАИ.

– А-а… привет, инспектор, – сказал Крутов, кое-как слепив улыбку из разъезжавшихся губ. – Ты еще лейтенант? Или тебя уже повысили в звании? Что ж ты не пришел на свидание, как мы договаривались?

Стоявшие рядом с морщинистым мужчины, в одном из которых Крутов узнал майора Сватова, глянули на своего коллегу с недоумением и подозрением. Тот метнул на Егора ненавидящий взгляд, шагнул к нему и ударил в лицо прикладом автомата. Егор упал.

– Что он плел насчет договоренности? – поинтересовался Сватов.