Чайка
Шрифт:
– Нет, Северус. Вы же помните, что произошло у озера. Ваше присутствие может сделать мою задачу невыполнимой.
Снейп опустил глаза. Возразить ему было нечего.
Франческа летела на северо-восток, не задумываясь, куда и зачем летит. Какое то новое чувство, животная интуиция внутри нее, точно знало направление полета. Ей оставалось лишь поднимать и опускать крылья, ловить потоки прохладного воздуха.
Она устала. Но все равно продолжала лететь, не останавливаясь и не оглядываясь. Что-то подсказывало ей, что остановившись, она уже не сможет продолжить полет. Чайка летела все дальше и дальше, не замечая, что позади, на расстоянии примерно в полмили, за ней неотступно следует другая птица – в красно-золотом оперении.
Когда чайка опустилась на знакомое крыльцо, она уже была едва жива от усталости и истощения. Закрыв глаза, Франческа погрузилась в забытье. Там, на крыльце, спустя час ее и нашла старшая сестра. Меган уже была совершеннолетней, и год назад ушла от родителей. Вместе с бойфрендом они снимали маленький домик в пригороде Лондона.
– Это феникс – птица нашего директора. Наверно, он послал ее вслед за мной.
– Идем в дом – там все расскажешь.
Укутав Франческу в одеяло, Меган заставила ее выпить чашку горячего чая с ромом.
Феникс уселся на кухонный шкаф, неподвижно глядя на девушек круглыми янтарными глазами.
– Что случилось? Почему ты не в школе?
– Я сбежала из Хогвартса.
– Почему?
– Я больше не буду там учиться.
Меган молчала, с тревогой вглядываясь в осунувшееся лицо младшей сестры. – Я больше не могу. – Франческа горько и безутешно заплакала.
Меган обняла ее и прижала к себе.
– Это из-за него, да? Из-за этого профессора?
Франческа не отвечала. Постепенно рыдания затихли, и, опустив голову, Меган увидела, что сестра заснула. Покачав головой, она с трудом подняла ее с табурета и помогла добраться до своей крошечной спальни.
Меган сидела в гостиной, погрузившись в невеселые мысли, как вдруг раздался легкий хлопок, и, обернувшись, она с изумлением увидела возникшего из ниоткуда старичка с длинной седой бородой в темно-фиолетовой мантии и странных очках в форме полумесяцев.
– Здравствуйте, Меган, – сказал тот, улыбаясь. – Я – Альбус Дамблдор, директор школы магии и волшебства Хогвартс.
– У меня для вас две новости, коллеги, хорошая и плохая.
Полчаса назад из окна учительской Снейп видел, как Дамблдор вместе с Франческой вошли в школу. Он не решился пойти навстречу.
– Хорошая новость – Франческа Фицжеральд вернулась в школу и продолжит обучение.
Флитвик и Макгонагал радостно переглянулись.
– Отличная новость, профессор. А плохая?
– Она больше не будет посещать занятия по зельеварению. Профессору Снейпу запрещается разговаривать с мисс Фицжеральд до окончания ею школы.
– Но я хотел бы извиниться…
– Нет, – тон Дамблдора был непререкаемым. – Не нужно. Минерва, я хочу, чтобы вы стали наставницей мисс Фицжеральд. Научите ее контролировать процесс превращения.
– С удовольствием, профессор.
Когда Флитвик и Макгонагалл вышли, Снейп тихо спросил:
– Она теперь ненавидит меня?
– Она вас любит.
– Тогда почему вы не даете мне поговорить с ней? Вы же не думаете, что я снова буду ее оскорблять?
– Нет, Северус, не думаю. Просто вам нечего ей сказать.
– Но…
– Поймите, ей не нужны ваши извинения. Вы не можете и не хотите принять ее любовь. Она вам не нужна. И ей придется с этим смириться. Вам тоже когда-то пришлось смириться с тем, что вас не любят. Любые ваши слова могут причинить ей боль или, еще хуже, дать ложную надежду. Так что лучше не надо.
– Разумеется, я не могу принять любовь студентки! Она, между прочим, несовершеннолетняя!
– Дело не в возрасте, Северус. – Дамблдор вздохнул. – Директор Хогвартса Амадеус Нильс женился на пятнадцатилетней студентке, с согласия ее семьи, разумеется. Ему было шестьдесят восемь, – он кивнул на один из портретов, висящих на стене. Старичок на портрете тут же прикинулся спящим. – А Франческа будет совершеннолетней через год. Через два года закончит школу. Все дело в вас, Северус. Это вы не хотите любить, ну или хотя бы быть любимым. Любовь причинила вам когда-то сильную боль, … вы не хотите больше впускать ее в свое сердце. Вы не способны ничего дать этой девочке.
Вернувшись к себе, Снейп долго невидящим взглядом смотрел в стену. Да, он любил только одну женщину. Он всегда будет любить ее. В его жизни нет места для другой. И единственное, чего он хочет – смерти того, кто убил ее.
Войдя в класс, Снейп замер, уставившись в затылок Франчески.… Но, ведь Дамблдор сказал, что она больше не будет ходить на зельеварение. Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но тут же вспомнил, что ему запрещено разговаривать с ней. Всю пару он то и дело поглядывал в ее сторону, но Франческа лишь изредка поднимала голову, чтобы свериться с инструкцией, написанной на доске. В конце урока она, как и прочие студенты, налила порцию своего зелья в мензурку и понесла к учительскому столу. Снейп, сидя за столом, не отрываясь, смотрел на нее. Франческа поставила перед ним мензурку, не поднимая глаз и, развернувшись, ушла обратно. Снейп тяжело вздохнул.
– Мисс Фицжеральд сегодня присутствовала на зельеварении, – сказал он Дамблдору во время обеда.
Тот на секунду оторвался от чтения «Ежедневного пророка» и мельком взглянул в его сторону.
– Ну что ж, значит, у нее больше мужества, чем я думал, – ответил он, переворачивая страницу.
– А скажите, пожалуйста, профессор, – ядовито осведомился Снейп, – как я должен учить мисс Фицжеральд, если мне запрещено с ней разговаривать? Используя язык жестов?
– Да не дай бог, Северус! Дети и так вас боятся, а от ваших жестов, пожалуй, еще и заикаться начнут. Скажем так: вам запрещено разговаривать с ней на темы, не связанные с вашим предметом. А, кстати, это же полностью соответствует указу нашего главного инспектора Долорес Амбридж – декрет об образовании номер…э-э-э… какой там по счету номер?