Чайка
Шрифт:
– Мисс Фицжеральд, задержитесь после урока.
На этот раз у него не было плана. Он понятия не имел, что собирается ей сказать.
– Так, значит, вы продолжаете писать песни, мисс Фицжеральд?
Франческа молча кивнула, глядя на свой котелок с остатками зелья.
– Ознакомился на днях с вашим новым произведением, – холодно продолжил Снейп. – Позвольте узнать, кому же оно посвящено?
– Никому. Это просто песня. Ничего личного, – девушка по-прежнему не смотрела на него.
– В самом деле? – недоверчиво спросил Снейп, буравя взглядом ее бледное лицо.
Она, наконец, подняла голову, и в бездонной синеве синих глаз он увидел ответ на свой вопрос, который не нужно было задавать. Снейп резко отвернулся.
– Когда меня спрашивают о моих песнях, я всегда отвечаю именно так.
Снейп подумал, что, пожалуй, сейчас самое время отступить, можно сделать вид, что поверил.
– Надеюсь, вы говорите правду.
– Нет.
Снейп вздохнул – шанс был упущен.
– В таком случае, кто же все-таки герой ваших произведений?
Ответ, прозвучавший несколько секунд спустя, заставил его обернуться в изумлении.
– Драко Малфой.
– Что?!
В глазах Франчески теперь была явная насмешка.
– Вы лжете! – в ярости прошипел Снейп.
– Конечно. Я просто подумала, что такой ответ вам понравится больше.
– Мне нравятся правдивые ответы, мисс Фицжеральд!
– Правду вы и сами знаете, и она вам, как раз, не нравится.
– А вы, может быть, полагали, что мне будет приятно, услышать эту вашу песенку? – глаза Снейпа злобно сверкали, но Франческа оставалась спокойной.
– Я полагала, что для вас это привычно. Одной влюбленной ведьмой больше, одной меньше, какая разница.
– Я имею в виду, что, наверняка, многие волшебницы ищут вашего внимания и объясняются вам в любви, разве нет? Одним признанием больше, только и всего. Стоит ли обращать внимание.
Снейп озадаченно разглядывал Франческу. Нет, у этой девочки проблемы не со зрением, у нее проблемы с головой. «Многие волшебницы объясняются мне в любви? Ну-ну.… Впрочем, это можно использовать».
– Вы совершенно правы, – ледяным тоном произнес он. – Не стоит. Действительно, я давно уже привык к таким признаниям, причем со стороны женщин, гораздо более привлекательных, чем вы. По правде сказать, мисс Фицжеральд, ваши признания раздражают меня исключительно потому, что вы вообще не в моем вкусе, – девушка низко опустила голову. – Меня, знаете ли, в принципе не может интересовать какая-то малолетняя грязнокровка.
Снейп запнулся. Франческа взглянула на него глазами, полными ужаса, а затем, забыв свои вещи, пулей вылетела из подземелья. Снейп смотрел ей вслед практически с таким же ужасом в глазах: проклятое слово вылетело само по себе…
Ну вот, он опять это сделал – его нечаянно занесло. Он не хотел так… Лили было примерно столько же лет, когда он обозвал ее грязнокровкой. Она так и не простила его до конца…
Снейп все еще сидел за столом, сгорбившись и опустив голову на ладони, когда в класс начали просачиваться слизеринцы и гриффиндорцы, чья пара была следующей по расписанию.
Он машинально расхаживал между рядами, не в силах нормально сосредоточиться на уроке. «Извиняться или не стоит? Пусть наконец возненавидит его». Крэбб и Гойл тупили, как обычно – если не вмешаться сейчас, взорвут полкабинета. Малфой обычно контролировал приятелей, а сейчас, ... а где Малфой?
– Где мистер Малфой? – резко спросил Снейп, останавливаясь рядом с Крэббом.
– Он… э-э-э... задержался, – промямлил тот.
– Где задержался?
– На башне у когтевранцев.
– Что он там делает?
– Э-э-э… там, какой-то девочке стало плохо. Он хочет это… ну как бы… помочь…
– Какой девочке? – тихо спросил Снейп.
– Э-э-э… не помню.
– Несравненной певичке Фицжеральд, – голос Пэнси Паркинсон звенел от ненависти. – Тонкая творческая натура, знаете ли. Может быть, кто-то пернул в ее присутствии, нежная нервная система не вынесла потрясения.
Слизеринцы заржали.
– Мисс Грейнджер, присмотрите за классом, пока меня нет. – Игнорируя удивленный и слегка испуганный взгляд Гермионы, он легким мановением палочки удалил содержимое котлов Крэбба и Гойла и быстро вышел из аудитории.
Малфой с приятелями направлялся в сторону подземелий на пару зельеварения, когда увидел идущую навстречу Франческу. Девушка была очень бледна, глаза невидяще смотрели в пространство, казалось, она не понимает, куда и зачем идет. Он влюбился в нее еще тогда, в прошлом году, во время рождественского бала. Драко понимал, что она ему не пара, но ничего не мог с собой поделать. Он окликнул девушку, но та не отозвалась, продолжая двигаться вперед, как сомнамбула. Малфой развернулся и пошел следом, гадая, что могло случиться – может ее кто-то обидел? Может это его шанс завоевать ее внимание?
Франческа шла по направлению к башне Когтеврана, и Драко испугался, что она войдет в свою гостиную, оставив его перед закрытой дверью. Их дурацкие загадки он не умел разгадывать.
– Франческа, постой!
Та, по-прежнему, не отвечала, но, к облегчению Малфоя, миновав винтовую лестницу, ведущую к гостиной, прошла дальше и поднялась на открытую площадку с видом на озеро. Там она села, прислонившись к стене, и свернувшись в комочек.
– Франческа! – Драко присел на корточки, с тревогой глядя на девушку. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?
– Все в порядке, – глухо ответила та, не поднимая головы.
– Почему ты сидишь здесь? Разве тебе не надо на уроки?
Франческа не отвечала. Малфой услышал, как дыхание ее стало хриплым и резким, как будто она задыхалась. Он по-настоящему испугался:
– Тебе плохо?
– Малфой, – девушка вдруг подняла голову, и Драко вздрогнул: зрачки были неестественно расширены, так что глаза казались почти черными.- Ты, кажется, тоже чистокровный волшебник?
– Ну, да, а почему тоже? Слушай, ты что, наглоталась какой-то дряни?