Чайка
Шрифт:
– Это почему? – рявкнул Снейп, начиная подозревать, что что-то пошло не так.
– Вы не принц и не рыцарь. Вы просто умный, честный и храбрый человек.
– Ошибаешься, детка, – прошипел Снейп, задушив приятное чувство, возникшее при этих словах.- Ты очень ошибаешься.
Он придвинулся еще ближе, пытаясь придумать, чтобы еще такое сделать, чтобы все-таки напугать упрямую девицу, не заходя слишком далеко. Попытаться поцеловать, как Каркаров? Нет, он не сможет.
– О Кей, давайте проверим, – Франческа снова улыбнулась, даже не пытаясь отодвинуться.
– Что проверим? – нахмурился Снейп.
– Серьезность ваших намерений, профессор. Для того чтобы вы сделали со мной то, о чем вы говорите, нужно ведь снять одежду, правда? Вот я сейчас и разденусь, помогу вам.
Нахальная когтевранка быстрым движением сняла с себя мантию, и начала расстегивать пуговицы на блузке.
– Прекратите! – испуганно завопил Снейп, хватая ее за руки. – Застегнитесь сейчас же! И убирайтесь вон!!!
Франческа расхохоталась. Снейп в досаде отошел к своему столу.
– Вы хотели напугать меня? Зачем?
– Я хочу, чтобы вы выбросили из головы эти глупости!
– Я бы с радостью. Проблема только в том, что эта глупость у меня не в голове. Она в сердце.
Повисла пауза. Снейп чувствовал досаду и смущение. Не умеет он разговаривать с влюбленными девицами.
– А, может быть, вы знаете рецепт зелья, которое мне поможет?
– Какого еще зелья?
– Ну, есть же приворотное зелье, значит должно быть и отворотное? Так, чтобы выпить его и начать чувствовать к человеку отвращение.
Снейп улыбнулся.
– Не знаю такого.
– Даже если такого нет, вы можете его придумать, вы же мастер зельеделия.
Снейп молчал. Франческа собрала вещи и пошла к двери. У выхода она обернулась.
– В следующий раз, профессор, придумайте что-нибудь более убедительное. Вы же знаете, в Когтевран глупые и доверчивые не попадают.
– Нет необходимости, – спокойно ответил Снейп. – Вы и сами скоро все это забудете.
– Почему вы думаете, что я забуду?
– Хотите пари?
– Какое еще пари? – возмутился он.
– Что я вас не забуду и не перестану любить.
Снейп иронически пожал плечами:
– И какие условия?
– Если до окончания школы я не разлюблю вас – то вы на мне женитесь.
Снейп расхохотался.
– А если выиграю я?
– Тогда… я выполню любое ваше желание.
– Поторопитесь, мисс Фицжеральд, – холодно сказал Снейп. – У вас через десять минут начнется следующая пара.
Франческа открыла дверь, но вдруг снова обернулась:
– А, кстати, вы не справились бы со мной, используя Империус. Я умею ему сопротивляться – профессор Грюм уже научил нас.
– Рад за вас, мисс Фицжеральд, – фыркнул Снейп.
Январь 1996 Новая песня
Прошло больше года. Снейп упорно игнорировал присутствие Фицжеральд на своих парах, не разговаривал и не подходил к ней, даже когда видел, что она допускает ошибки. Впрочем, работа на орден Феникса отнимала столько сил и времени, что ему некогда было думать о взбалмошной когтевранке, как он называл ее про себя.
Через пару недель после рождественских каникул и начала нового семестра он решил прогуляться в Хогсмид. Ему нужно было сделать несколько заказов на почте. Покончив с делами, Снейп зашел в «Три метлы», заказал порцию огневиски и сел за столик в дальнем углу, подальше от толпы, как всегда наводнявший популярный кабачок. Ему хотелось расслабиться. Занятия окклуменцией с Поттером раздражали и утомляли – у мальчишки не было способностей, но что еще хуже – желания научится. Черт бы побрал Дамблдора с его поручением.
Пытаясь отвлечься, Снейп выпил и, заказав еще, погрузился в изучение каталога новых поступлений книг от Флориша и Блоттса. Мадам Розмерта принесла заказ:
– Что? – Снейп поднял свой орлиный нос от каталога и с недоумением уставился на хозяйку кабака.
– Новая песня Фицжеральд, я имею в виду – она же еще в Хогвартсе учится, а ее песни уже на радио крутят – молодец она, правда?
Снейп похолодел.
– К-какая новая песня? – слегка заикаясь, уточнил он у Розмерты.
Снейп кивнул.
Вспоминаю наши встречи, разговоры, это недолго…
Как хотела позабыть, но новая попытка колет иголкой.
Разрываюсь от тоски на куски, на осколки день за днем,
Да гори оно огнем.
Только мысли все о нем и о нем, о нем и о нем.
Голос Фицжеральд звучал низко и хрипловато, и по спине Снейпа побежали мурашки.
Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть.
Я за ним, извини, гордость.
Я за ним одним, я к нему одному.
Снейп машинально поднес к губам стакан и ощутил острое желание швырнуть его об стену, разбив вдребезги. Расслабился, называется.
Ужасно не хотелось этого делать. Соблазнительнее всего было бы притвориться, что ничего не произошло. Страусы не умеют разговаривать, но они, кажется, прячут голову в песок… или нет? Жалко, что он не страус. Снейп сделал над собой усилие: