Чтение онлайн

Увидев Егора, он растерялся и, вскочив с места, забегал по комнате:

— Вы от Повелителя Чинар-бека! О, извините, пожалуйста, меня! Нуте-с, присядьте, прошу вас… Я весь к вашим услугам!

— Я… — начал было озадаченный Егор, но паук прервал его:

— Не объясняйте! Я уже понял — вы ревизор. Повелитель говорил, что пришлет вас для проверки нашей работы. Я все, все знаю… — засмеялся он, погрозив пальцем. — Присядьте, пожалуйста. Вы же ревизор? Да, да, я знаю и сейчас сообщу своим уважаемым коллегам приятную весть, — и паук нажал на кнопку какой-то, вероятно, электрической сигнализации.

— «Ревизор так ревизор!» — подумал Егор, усаживаясь в широкое старинное кресло.

Он уже смекнул, что его приняли за кого-то другого, видно, большого начальника, которого тут боятся и который должен все здесь узнать и проверить — таких и называют ревизорами.

Громко откашлявшись и стараясь придать своему голосу внушительность, Егор сказал:

— Начнем с того, что вы мне расскажете, кто вы, где находитесь и чем занимаетесь. Я хочу проверить вашу память.

Паук несколько раз низко поклонился и застыл в немом ожидании.

— Как вас зовут?

— Мое имя Нутес! — гордо ответил паук, поднимая указательный палец правой руки выше головы. — Я Главный Врач Волшебного Лабиринта. Раньше, я, как и другие мои уважаемые коллеги, был обычным человеком… А потом Повелитель Чинар-бека превратил нас в чойдов; то есть в пауков с человечьими головами и руками.

— За что?

— Нуте-с, не угодно ли выслушать несколько подробнее. Вот уже более двухсот лет Повелитель Чинар-бека болеет, и состояние его здоровья постепенно ухудшается. Он стал раздражительным, нерешительным, постоянно жалуется на общую слабость и усталость. Самое загадочное в том, что он неуклонно теряет свою волшебную силу. — Такого еще никогда не происходило ни с одним волшебником! Только когда он в гневе, к нему порой возвращается способность творить чудеса.

— И никак нельзя его вылечить?

— Уже несколько раз он собирал к себе мудрецов и врачевателей, то есть нас, — Нутес скромно наклонил голову. — Но… Случай такой необычный! Как известно, здоровье зависимо от положения почек и натяжения селезенки, от длины кровеносных сосудов и гибкости позвоночника, от места пребывания души, которая поселяется либо в желудке, либо в груди и редко в пятках, откуда ее палками водворяют на место. Еще и от температуры под мышкой, во рту и под левым коленом. Еще и от зрения, руководимого умом, и от слуха, определяемого характером, и еще от вкуса, связанного с бедностью и богатством… Но все это у Повелителя оказалось в норме. Как видите, не так просто лечить волшебников! Притом, каждый из нас оказался столь умен, что никак не пожелал соглашаться с доводами других.

— Но хоть что-нибудь вы сделали?

— Посоветовали ему попутешествовать и развлечься. Повелитель надел шапку-невидимку и облетел вокруг света.

— Помогло? — с интересом спросил Егор.

— Увы, — сокрушенно развел руками Нутес. — Тогда он снова собрал нас, превратил в чойдов и поселил здесь, в Волшебном Лабиринте, откуда еще никто не смог выйти… Да и куда бы мы могли пойти в таком виде?

«Плохо дело!» — подумал Егор, а вслух спросил:

— Насовсем?!

— До тех пор, пока мы его вылечим. Но я первым надеюсь сделать это!

— Как?

— Нуте-с, не угодно ли взглянуть? Я уже изучил лицевую сторону Луны, а теперь исследую ее обратную сторону: несомненно, где-то там и кроется секрет болезни Повелителя Чинар-бека…

— Вы думаете, что он лунатик? — прервал Егор.

— Что вы, как можно? Ведь с древнейших времен Луна покровительствует волшебникам и колдунам… Известно, что, когда Луна изредка тает в ночном небе, волшебники испытывают неописуемое волнение и тревогу… Наш Повелитель тоже почитает Луну и торопит нас.

— Но все говорят, что спешка вредит делу, — заметил Егор.

— Разумеется, но если кто-либо полетит на Луну, — а разговоры такие слышал Повелитель во время своего путешествия! — то будет поздно… Она тогда перестанет покровительствовать волшебникам и станет хранительницей… — Чойд замялся, ища подходящее слово.

— Космонавтов? — подсказал Егор.

— Нуте-с, как вы сказали? — не понял чойд.

Маленький летчик засмеялся и поднялся с кресла. Испуг давно прошел, он вновь обрел свою обычную уверенность и решительность.

— Как имя вашего Повелителя? — спросил он.

— Что вы! — отшатнулся Нутес. — Нам, чойдам, запрещено произносить его… Вы думаете, я позабыл это? Нет, нет, я помню, можете не сомневаться.

Егор кивнул ему и вышел.

Новый чойд, к которому попал Егор, оказался еще более странным. Внешне он походил на Нутеса, но борода была длинная, расстилалась по полу и делала его лицо более старым и ученым. На бороде лежало столько бумаг, что он никак не мог подняться.

К потолку подвешены весы. На деревянных чашах — одинаковые груды бумаги. Двое молодых чойдов бегали от стола к весам с новыми пачками густо исписанных листков и заполняли чаши.

Однако весы оставались в равновесии, и их стрелка, похожая на увесистый меч, не двигалась.

Старый чойд, сидевший у стола, разбирал рукописи дрожащими от волнения и усталости руками; глаза его блестели, как у больного, а тонкие губы шептали:

— Правый… левый… правый… левый…

Заметив Егора, он оживился, лицо его стало почтительным.

— Извините, Великий Ревизор, — умоляюще произнес он, — я не могу стоя приветствовать вас: ученые труды отягощают меня. Я надеюсь первым исцелить Повелителя Волшебного Лабиринта.

Егор поздоровался и осмотрелся. Здесь, над столом, висела карта Италии.

— Если глянуть на нее, — охотно сказал чойд, — то нельзя не заметить, что Италия похожа на сапог. Не так ли?

Егор кивнул, он знал это еще в пятом классе.

— Крайне важно сказать, какой это сапог: правый или левый? Ну, вот-с я и взвешиваю свои соображения на Весах Мудрости… Но пока безрезультатно.