Бронтомех!
Шрифт:
— Выходит, эти кретины зря потратили время, — неожиданно взорвалась Сюзанна.
Потом она заплакала, и я, кажется, тоже.
— Не плачь, любимая. Мы выкарабкаемся, — неуверенно сказал я через несколько минут.
Она посмотрела на меня, на ее щеках блестели дорожки слез.
— Как? Слушай, Кев. Морт не преступник, но он погиб. Я уверена, что мы с тобой обычные люди, но мы тоже чуть не погибли вчера вечером. Нас пытались убить. Они всего лишь делали то, что им велели. Они вели себя, как тупые животные, и надо полагать, у них есть жены и дети, которых им надо прокормить.
— К чему ты клонишь?
— Я спрашиваю, Кев, где же настоящие злодеи? Происходят такие ужасы: погиб Ральф, тринадцать человек убил бронтомех — и кто-то же должен отвечать за это. Кто?
— Хедерингтон.
Передо мной мелькнуло видение: похожая на жабу фигура в инвалидном кресле, отдающая указания УБИТЬ, УБИТЬ…
— Нет, не Хедерингтон. Это просто старик, жизнь которого поддерживается электродами и трубками. Ты не можешь обвинить Организацию, потому что и они не преступники. Они просто выполняют свою работу, отвечая перед акционерами, а тех, наверно, миллионы. Между прочим, и я владею акциями. Так где же тот злодей, Кев? Во всей этой длинной цепочке от меня до Хедерингтона и обратно — кого я могу обвинить?
— Бог его знает.
— Ральф Стренг знал. — Она уже не плакала; она глядела на металлическую пластинку, будто та тоже могла высказать свое мнение. — Это наш инстинкт самосохранения. Каждый из нас заботится о себе немножко больше, чем о соседе. В этом нет ничего дурного: это основной инстинкт. Это естественно. Но, Кев, когда никто не виноват, а мне все равно хочется кого-нибудь обвинить, я плачу. Это очень грустно. Как жаль, что я не могу разубедить себя, как сумел бы Ральф Стренг.
— Знаешь, а я рад, что не можешь, — сказал я.
В конце концов мы связались с миссис Эрншоу, и она приютила нас. Ее купол стоял на окраине поселка и, возможно, был самым безопасным. Вооруженные отряды ежедневно отправлялись прочесывать окрестности, но старушка не беспокоилась о себе, причем не только из-за «Иммунола».
— Когда-то я сделала то же для профессора Суиндона, — сообщила она, подглядывая в щелку между занавесками с видом заговорщицы. — Оставайтесь сколько хотите, я буду только рада.
Я подумал, что ей, наверно, одиноко, хотя она ни разу не упомянула Элси Коттер, которая по-прежнему жила с аморфом на той же улице.
— Это опасно, миссис Эрншоу, — предупредил я. — Разве что на одну ночь, идет? Как вы думаете, можно вызвать сюда Марка Суиндона?
— Конечно. — Старушка вдруг улыбнулась, и ее суровое лицо непривычно смягчилось. — Совсем как в старые времена.
Позже пришли Марк и Джейн, и мы обсудили ситуацию, сидя среди невероятного собрания всяческих безделушек, которыми миссис Эрншоу наполнила свою гостиную. Мы с Сюзанной, пили скотч. Мы нуждались в выпивке — и плевать на иммунольную добавку.
Я спросил об этом Марка.
— Мы еще под действием наркотика, — весело подтвердил он. — Хотя в последние дни, похоже, он действует не так сильно. Быть может, вырабатывается сопротивляемость. Как бы то ни было, в Риверсайде уже совершаются отдельные безответственные действия. Черт побери, вчера собирался Комитет поселка и вполне трезво обсуждал дела.
— У вас еще есть что обсуждать? А я думал, все решается без вас.
— Мы должны организовать некоторые мероприятия к возвращению доктора Стренга, — заявил он официальным тоном.
Я бросил на Сюзанну предупреждающий взгляд. Не стоило кому-то еще узнавать правду.
— Послушайте, — неожиданно вмешалась Джейн, — вы действительно пытались убить Морта Баркера и сорвать передачу?
— А что, так говорят?
— Да… Разве не из-за этого временно прекратили трансляцию? Сообщили, что вы ворвались в помещение, избили Морта и техников — да так, что их пришлось увезти в больницу в Премьер-сити, а потом принялись крушить оборудование пожарным топором.
— Это неправда, — сказала Сюзанна, — но не требуйте от нас объяснений.
Джейн заметно повеселела.
— Я, в общем-то, и не верила. Но когда вас разыскивает Организация, трудно поверить, что здесь нет связи, понимаете?
Она вопросительно посмотрела на нас.
— Они не расскажут тебе, Джейн, — улыбнулся Суиндон.
Затем я затронул вопрос, ради которого и вызвал Марка. Он согласился отвести свою яхточку «Карусель» вниз по Дельте за северную скалу и поставить ее там на якорь под предлогом создания базы для починки поломанных рыбных загонов.
Тогда мы с Сюзанной поселимся на борту.
Однажды вернулись бронтомехи.
Мы сидели на низкой солончаковой травке на вершине утеса неподалеку от подъемника. Море было спокойным и синим; там, где солнце касалось гребней волн, сияли миллионы крошечных серебряных блесток. Поблизости, почти прямо под нами, покачивалась на якоре «Карусель». Стайка мяучек роилась у кормы, как разбросанное по воде конфетти. На уступах галдели юнкера, споря из-за площадок для гнезд.
Потом послышался другой звук.
Он доносился с запада, из-за деревьев. Глухой непрерывный гул, который, возможно, возник уже давно, но теперь вдруг дошел до нас.