Бронтомех!
Шрифт:
— Сегодня вечером подписываем контракт. Мне дают хорошую цену, Энрико. Этих денег и компенсации от Организации хватит на билет до Земли и еще останется на то, чтобы вернуться, если я захочу.
Он посмотрел на меня с любопытством.
— Так ты вернешься?
— Откуда я знаю? Возможно. Все зависит от того, выгорит у меня или нет.
Нас обступили деревья, мелкая изморось превратилась в тяжелые редкие капли. Липучки выбрасывали щупальца, будто потягивались после сна, осторожно касаясь земли у соседних деревьев, чтобы собрать маленькие скользкие ползающие лакомые кусочки, которые смывает дождем. Наверху между колючими ветками осторожно передвигались мохнатики, ожидая ночи.
— Это еще что за черт?
В голосе пастора вдруг прозвучала тревога.
Перед нами за низкими деревьями зловеще темнело что-то огромное.
— Осторожно… — пробормотал я, потом прокрался вперед и отвел завесу из ползучих растений, вылив на себя душ дождевых капель.
На меня смотрел бронтомех-отшельник.
Его слабеющие чувства уловили мое присутствие, турели сенсоров слегка дернулись. Однако лазеры остались мертвы, и лишь негромкий усталый гул отметил появление живого существа.
Стекла кабины были разбиты, отсутствовали линзы оптических сенсоров, выбитые при бесчисленных столкновениях с деревьями, пока монстр пел свою безумную охоту.
Вся поверхность машины покрылась налетом красной ржавчины. В нескольких местах разошлась обшивка; ее листы отогнулись, как края рваной раны. Потерялась одна из гигантских покрышек, и, хотя за колесо еще цеплялись обрывки резины, бронтомех осел в неуклюжем реверансе, как слон, вставший на одно колено. Его изношенное сердце едва билось; он уставился в землю слепыми глазами, униженный своей механической слабостью.
Мне пришла в голову дикая мысль, что Бателли сейчас произнесет надгробное слово.
— Ну и слава Богу, — сказал он. Чем не надгробная речь? — Может быть, Уолтерсу удастся раскурочить эту машину. На берегу он нашел какие-то полезные детали.
И мы пошли дальше. Бателли — человек прагматичный, что, собственно, и требуется от пастора на молодой планете. Всякий там страх перед Неведомым вовсе не нужен колонистам, окруженным вполне реальными опасностями. «В наших краях, — говорил он как-то, — пастор должен иметь диплом психолога да практическое умение объяснять несообразности в дюжине самых популярных религий».
Теперь же он произнес:
— Надеюсь, Кев, мы увидим тебя снова.
Я возвращался на Землю. Приятно будет снова увидеть людей, оживленные города, тихие проселки. Многое нужно повидать; я многого еще не видел.
Например, я никогда не бывал в Фалькомбе, где когда-то в одной лаборатории работала красивая блондинка. Пожалуй, съезжу туда, поговорю с людьми. Терять уже нечего: все, что мог, я уже потерял…
Конечно, далековато отправляться с Аркадии на Землю только ради шанса найти любовь.
Ральф Стренг никогда не понял бы меня.