Ботаничка
Шрифт:
Эти столпились за воротцами. Впереди мельтешил Сивуха. Полина путалась у него под ногами. За ними — трое серых, на вид протухших, а уже за их спинами сомнамбулически покачивалась кухарка. Полина растолкала серых ухватила Елену за руку и потащила к воротам.
Доктор и Сергей в это время успели замкнуть антикварным модификатором периметр. Юрий Борисович его держал, Сергей резал стропы полетного ранца. Доктора заметно трясло от разряда, проходящего по телу. Вдвоем они накинули стропу на хлипкую конструкцию. Завоняло паленым, стропа поплыла оплавленными дырами.
— Подставляй свою леталку, — приказал доктор.
Сергей притащил ранец и пристроил к воротцам. Вонь только усилилась. Юрий Борисович приставил палец на месте соприкосновения стальной решетки и допотопного модификатора. Потекла расплавленная медь.
— С одной стороны есть, — констатировал он, — держи…
Полусонная Елена не с первого раза, но таки всунула ключ-карту в гнездо. Периметр отключился, а вся свора кучей налегла на ворота.
— Держи!!! — взревел доктор, обогнул Сергея и приставил палец к стыку с другой стороны.
Пять секунд — это, оказывается, очень долго. Детская ручка с кривыми когтями сквозь прутья решетки потянулась к Сергею. Анна подхватила кол и ударила изо всех сил. Полина истошно заорала, отпрянула от решетки, по ходу оттолкнул Елену. Та так и держала карту. Пластиковый квадратик с чипом вышел из гнезда, периметр заработал. Юрию Борисовичу хватило десяти секунд, чтобы заварить перемычку.
Он как стоял, так и сел тут же на землю. Полина попыталась дотянуться до него другой рукой, но Анна была на страже. Сергея ударом тока отбросило к скамейке. Анна забежала на кухню подхватила чайник и выплеснула содержимое ему в лицо. Мужчина зашевелился. Кое-как поднялся на ноги Юрий Борисович. Лицо у него стало зеленым. Сергей тоже попытался встать, но не смог.
Пока они возились с этой стороны, с той один из серых притащил здоровенный дрын, просунул его сквозь решетку и начал слабо на настойчиво стучать по перемычке. Даже далекая от металлургии Анна сообразила, чем может кончится дело, тем более, что Сивуха отобрал палку у полудохлика, примерился и ударил во всю силу.
Бронированные стекла стояли только на кухне, в остальных помещениях обычные. Как только Эти преодолеют периметр, спасения от них не будет.
— Уходи! — заорал на нее Юрий Борисович. — Запрись в кладовой, привали чем-нибудь дверь. Мы их задержим.
Сивуха добился своего, скоба оторвалась. Полина подтащила к воротам снулую Елену и заставила вставить карту.
Анна не стала спасаться, она так и стояла на пороге базы с колом в руках. Сергей поднялся, его шатало.
Умирать вдруг показалось совсем не страшно. Лишь бы сразу, лишь бы не превратиться в подобие человека и не примкнуть к своре, которая клубилась за воротами…
Синий сполох просвистел совсем рядом, лицо опалило холодом. Мужчины рванулись к дверям, втащив за собой Анну.
— Вовремя они, — констатировал Юрий Борисович, сползая тут же на пол.
За воротами раздался хлопок, вой и топот.
Под утро даже удалось поспать. Свалились у Анны в спальне, мужчины на надувном матрасе, она на кровати, и только с рассветом вышли осмотреться. За воротами лежал чей-то оплавленный остов.
— Не повезло, — констатировал Сергей.
— Или повезло, как посмотреть, — остудил его Юстас. — Пошли, покажешь, где твой модификатор прячут.
Подойти к сараю не получилось, периметр гудел, а встревать даже токопроводный Юстас не решился.
— Анечка, откройте своей картой главные ворота, за пять секунд мы, думаю, эти выломаем.
Все так и получилось, но дальше дело встало. Дверь представляла из себя стальную плиту.
— Пойду в деревню, вдруг у кого найдется фомка. Видишь паз? Можно подцепить и отжать.
— Угу, — согласился Сергей, — если в деревне кто живой остался.
— Не волнуйся за них. Тут нечисти в два раза больше было. Справились.
Они ходили, разговаривали, советовались. Двое хватких мужиков решали, как вон той хреновиной подцепить эту фиговину. Анна металась. Они доберутся до модификатора и исчезнут. Ну в самом деле, зачем им тут оставаться, на кой черт им сдался этот пятачок нереальной реальности со всеми его заморочками? И уж подавно, какое им дело до нее, Анны?
Уже завтра грянет купальская ночь. При наличии у Елены ключа от ворот, прятаться на базе бессмысленно, значит, придется идти к роднику. Тем более, она обещала Виктору. Анна представила, как человек-дерево стоит на краю полянки и ждет. Что будет, если она не придет? Дерево заплачет прозрачными слезами, сломается от легкого ветерка или так будет стоять еще сто лет?
— Эй, — Сергей тряс ее за плечи. — О чем замечталась?
— Что такое родник?
— Юстас, — окликнул Сергей, — ты знаешь, что тут происходит купальской ночью?
— Только теоретически. Все нечистые и часть чистых идут его искать. Кто первый доберется и успеет набрать водички, может загадывать желание. Говорят, исполняется.
— Кто говорит?
— То-то и оно. Среди людей очевидцев я не встречал. А у Этих не больно-то спросишь. Анечка, даже думать забудьте. Могут сожрать еще на подступах. Хотя у вас колечко. С ним, пожалуй, дойдете. Но лучше остаться за периметром.
— Елена…
— Пока она не окрепла, можно нейтрализовать без больших хлопот. Что я собственно и собираюсь сделать. За сим позволю себе откланяться.
Он улыбнулся с таким пониманием, что Анна покраснела.
Сергей стянул с нее майку уже на пороге. Какая такая Елена? Какая ключ-карта? Да разверзнись сейчас земля и это не остановило бы. Быстрее, быстрее…
Она никогда так не спешила, не думала, как выглядит. Ей было все равно. А он просто шел на пролом, и когда наконец дорвался взвыл от торжества, от сознания обоюдности желания, от отсутствия препятствий и наконец, свободы вырваться за пределы собственного эго и отдать себя ей.