Ботаничка
Шрифт:
Она шла по тонкому белому, белому песку. Океан поигрывал цветом от прозрачной зелени у берега до темной синевы на горизонте. Прихотливо скрученные пальмы касались перистыми листьями воды. Мимо пробежал очень темный некрасивый мальчишка с кокосом в руках. Остро захотелось скинуть одежду и уйти в воду. Люди? Ей было все равно…
Она очнулась в деревянных руках Виктора.
— Что?!
Он держал ее в охапке, не торопясь отпускать. Только когда Анна заколотила его кулачками в грудь великан разжал руки.
— Что случилось? — потребовала Анна, которую до бешенства разозлил переход от блаженства к действительности.
— Ты начала таять.
— Как?
— Как мороженое. Там в середке, поди жарко, вот ты и поплыла.
— Не там никакой жары… стоп, а когда утром брали пробу тоже так было?
— Спроси. Много ты с моих осинок добьешься! Но вроде все как обычно. Что с тобой приключилось?
Анна уже окончательно пришла в себя. Желание вернуться в нирвану пропало, оставив по себе только некий дискомфорт. К коже на ступнях прилип мелкий белый песок. На автомате она соскребла его и сунула карман.
Завтра, нет уже сегодня в ночь-полночь она уйдет на вертолетную площадку. Направление она знает, доберется как-нибудь. Вот только волки…
— Не убежишь отсюда, — будто подслушал Виктор. — Я пытался. Пойдешь по кругу, а потом сюда же и вернешься.
Анна присела на камень от жуткой догадки. Они все, включая местность, находятся в замкнутом пространстве, которое непрерывно сужается и практически уже превратилось в точку, а плешка с зеленой травкой — дыра в иную реальность.
— Можно уйти туда, — мотнула она головой в сторону полянки. — Только уже никогда не вернешься.
— А что там?
— Океан, песок, мальчишка… что же делать?
— Может, вместе?
— Если хочешь, иди. Я остаюсь.
— Тогда давай возвращаться. Тебя уже точно на базе хватились.
Обратный путь показался намного длиннее, оба едва переставляли ноги. С Анной понятно, но и деревянного будто придавило. К базе они подошли уже в густых сумерках. Виктор захлопнул калитку и отбыл в сторону леса. Больные осинки шелестели там, где укоренились еще днем. У них тоже не осталось сил.
Очень хотелось есть. Если питаться дальше печеньем и чаем, так она скоро из комнаты выйти не сможет. А оно ей вообще надо? Командировка, исследования, деньги, которые ей насулили по возвращении? Смешно. Все нормальное осталось за пределами обтянутого периметром пространства, которое сошло с ума.
— Явилась!
Голос пришел откуда-то со стороны. Анна сообразила, что стоит возле своей двери, упершись в стену лбом.
— Уйди, — потребовал Сергей.
— И не подумаю, — огрызнулась ведьма.
Анна, не отрываясь от стены, которая придавала хоть какую-то устойчивость, повернулась в их сторону. Сергей ухватил Елену за локти, впихнул в комнату и захлопнул дверь. С той стороны заколотили руками и ногами.
— Будешь дергаться, — пригрозил мужчина, — вообще оттуда не выпущу. Умрешь голодной смертью.
Он не шутит, поняла Анна. Она как-то сразу поверила в серьезность намерений жуткого гостя. А тот повертел в руках ключ-карту от комнаты Елены, засунул ее за косяк двери и надвинулся, загораживая свет и, кажется, вообще жизнь. Анна зажмурилась.
Он не ударил, не стал душить, вообще не притронулся.
— Где твоя карта?
Анна нащупала в кармане квадратик пластика и сунула в щель. Как она оказалась в кресле не помнила, окончательно пришла в себя, когда Сергей протянул ей кружку с молоком и огромную краюху хлеба.
Ну да, она тоже лечила кого-то молоком. Девочку звали Ксения. Она стала русалкой. А кем стала Анна?
Ноги остались просто ногами. На щиколотке прилип песок. Сергей оставил еду на столике и присел рядом на корточки.
— Что-то случилось?
— Угу, — отозвалась Анна с закрытыми глазами. — Я сошла с ума.
— Поешь, и, может, все окажется не так страшно.
— Кто ты?
— Давай сначала за папу, за маму…
— Вот только их сюда вмешивать не надо!
Анна от чего-то разозлилась, открыла глаза и чуть не вскрикнула. Радужки у Сергея горели зеленым огнем. С перепугу не иначе, она ухватила краюху и начала есть, причмокивая и прихлебывая, ничуть не заботясь о красоте и вообще о приличиях. Политесы остались в той жизни, в этой присутствовало единственное правило — выжить.
— Еще принести?
— Не-е-е-т…, - еще успела пролепетать Анна и уснула.
А проснулась на рассвете в собственной постели. Из одежды на ней остались только трусики. Она не помнила, как шла, как раздевалась, гасила свет. Проверяющий спал на полу на надувном матрасе впритык к ее кровати. Встать можно было, только наступив на его спину. Она высунула из-под простыни ногу и потыкала бок, обтянутый лабораторной рубашкой. Костюм «Нутридана» валялся в ее креслице.
С ума сойти, какой эстет! Мог бы и вовсе раздеться. С Еленой он так не церемонился… гад!
Гад перевернулся на спину, закинул руки за голову и улыбнулся:
— Что так рано? Можно еще спать и спать.
— Отползи, пожалуйста. Мне надо в туалет.
— Хочешь отнесу?
— Групповое сумасшествие, еще не повод для интима, — отказалась Анна и поняла, что стыдно краснеет. — Уйди!
— Это после того, как я тебя вчера нес, раздевал, укладывал, как тебе песенку пел? Все, все, отползаю! Счастливого пути.
— Ты вчера что-то подсыпал мне в молоко? — потребовала Анна, появляясь на пороге ванной в своем невнятном халатике.