Чтение онлайн

Я держусь за сердце. Она укладывает меня на кушетку. Широкий обруч с тихим шуршанием делает несколько проходов взад-вперёд. Маринка возвращается к компьютеру, несколько минут колдует над клавиатурой.

– Трещины в двух рёбрах, - выносит суровый вердикт ангел в белом халате.
– Будем госпитализировать...

Бойцы изо всех сил вытягивают шеи, чтобы рассмотреть картинку на экране.

– Рядовые, куда смотрите?!
– отрыкивает лейтенант медицинской службы хорошо поставленным командирским голосом.
– Смирна!

Конвой мгновенно выполняет команду.

– Это вам цирк, солдаты? Развлечение? Ждать за дверью, пока не позовут...

К сожалению, у дверей они не сталкиваются: первым выходит тот, что справа... жаль. Если бы столкнулись, было бы веселее.

– Так что у тебя, Семён?
– она поднимается со стула и подходит ко мне.

– Не бери в голову, Маринка, - вскакиваю с кушетки и привлекаю её к себе, она не сопротивляется.
– У меня - порядок.

– А дисбат?

– Это "дисбат"?
– я ухмыляюсь.
– Это санаторий с неудачной программой развлечений.

– Мне позвонили, - драка...

– Чепуха...

Я пытаюсь прижать её к себе, но она отстраняется:

– Милый, тебе нужно в душ.

Я вспоминаю, чем кончилась попытка убраться в душевой. Да. Собственно для помывки и вызывался в наряд.

– Ты права, - соглашаюсь и делаю шаг назад.
– Без стационара не обойтись: водные процедуры, усиленное питание и полный покой...

Она смеётся:

– Недели хватит?

– Ну, разве что для разминки...

– А там и сборы кончатся...
– соображает она.

– Ещё полгода: студент спит, а служба идёт.

– Ну, со мной ты сильно не поспишь...
– обещает Маринка.

4

Бытие. Гл. 3. Ст. 6:

"И увидела жена,

что дерево хорошо для пищи..."

Мутуалы неприхотливы в еде.

Ровное свечение лампы вновь сменилось болезненной судорогой. Один, четыре, восемь... и череда перепадов темнее-ярче. Минута... и ровный свет.

Я никак не могу придумать, чтобы это могло значить? Может, запускают что-то большое и мощное? Может, генератор, по мере набора оборотов, вибрирует на своих неплотных кронштейнах? Только зачем на "Кассиди" генераторы? Огромный цилиндр: километр в диаметре и чуть больше километра в длину, - на орбите Меркурия. Кубический километр биосферы. Электричество от полупроводниковых панелей, которыми выложена вся наружная боковая поверхность станции.

Главный звёздный центр Солнечной Системы. Главный?
– единственный!

Здесь, в этом "беличьем колесе", куётся звёздное будущее человечества. Отсюда это будущее радиально расползается по космосу. Равномерно и прямолинейно. Как и положено долиуму - без всяких загибов, поворотов и вывертов. Только вперёд! Величаво и не спеша. Ибо торопиться мутуалам незачем: регенерация и вечная молодость.

Такое, вот, повальное бедствие. Чтоб им всем пусто было!

Так что, вернее всего, просто неисправная проводка. Где-то коротит... но тогда тем более непонятно: чем тут электрики занимаются? Найти и устранить, об исполнении доложить.

Входит Маринка с подносом. В халатике "на мне что-то надето": едва ягодицы прикрывает, бесстыжая!.. Но первым делом - ужин. Тот самый, что на подносе.

– Милый, ты должен выпить это.

Она протягивает мне стакан, до половины наполненный тягучей бурой жидкостью.

– Что это?

– Тебе не всё равно?

Она права. Пью тёрпкую жидкость. Ничего. Терпимо.

– Утром и вечером, Сёма, - говорит она, усаживаясь в кресло напротив. Полы халатика послушно ползут вверх по крепким загорелым ногам и останавливаются в сантиметре от самого интересного.
– Через день кровь очистится от сексоингибитора, но в туалет придётся побегать...

– Напугала!
– я запускаю вилку в пластиковую посудину с салатом из капусты.

– Для лимаксы - минутное дело. Шутя кровь чистит, может, согласишься? Это как гирудотерапия...

Нет. Это как ушат холодной воды. Сразу хочется назад, в камеру. К простой и ясной жизни арестанта.

– Ладно, забудь, - она досадливо машет рукой. Соломенные волосы от резкого движения вздрагивают вместе с грудью.
– Не напрягайся. Мы уже один раз сделали ошибку. Не нужно ничего рвать. И доказывать ничего не нужно. Просто поешь котлеты с макаронами. А после всё обсудим.

– После котлет?
– я возвращаюсь к ужину; в камере кормят по-другому.

В конце концов, за эти пять лет много чего произошло. И от того максимализма, который когда-то будил во мне безрассудство, мало что осталось. Наверное, поэтому, когда она закурила, я только спросил:

– Давно куришь?

Она улыбается, красивым жестом отводит руку в сторону и смотрит на тлеющий кончик сигареты:

– Вот как мы расстались, так и начала. Ты же понимаешь - вреда никакого. Минздрав предупреждал-предупреждал, а лимакса предупредила...