Блокпост
Шрифт:
– Не нукай – не запряг! – Поляков направился к двери. – Хрен с вами – пущу в кабинет. Помните мою доброту!
В кабинете инспектора было неуютно и казенно. Шкаф, стол, три стула и громоздкий желтый сейф – вот, собственно, и весь интерьер. Андрей уселся за стол и с минуту изучал лежащий под стеклом список абонентов. Затем посмотрел на Ивана – тот неопределенно пожал плечами. Оба понятия не имели, куда им сейчас нужно позвонить.
– Есть дежурный по УФСБ. – Андрей неуверенно потыкал пальцем в стекло. – Может, звякнем, попросим, чтобы соединил с управлением соседней области?
– Ага, и он все бросит и побежит соединять, – ехидно прищурился Иван. – Только с кем он соединит – мы с тобой понятия не имеем… Может, прямиком с Пульманом…
– Предложения?
– Никуда, на хер, не звонить. Посидим здесь еще пару минут, выйдем морды тяпкой – и привет. Попросим, чтобы сообщил на соседние посты – чтобы не останавливали, и покатим себе дальше. К утру будем в соседнем областном центре…
– Позвонили? – ласково поинтересовалась инспекторская физиономия, появляясь в проеме внезапно приотворившейся двери.
Соратники от неожиданности вздрогнули, переглянулись и хором, не сговариваясь, протянули:
– Угу…
– Очень хорошо! – Инспектор вошел в кабинет, но дверь за собой почему-то не прикрыл – в проеме виднелись два автоматчика, притаившиеся у косяков. – И мне позвонили. Ваши. Интересовались.
– Наши?! – дрогнувшим голосом воскликнул Андрей, а Иван деловито уточнил:
– Насчет чего интересовались?
– Спрашивали – не проезжал ли случаем микроавтобус похоронного бюро, а на нем двое странных типов, – подмигнул капитан. – Я говорю – туточки они. Просили обождать – щас подъедут. – Капитан извлек из кобуры «ПМ», взвел курок и медленно опустился на стул у двери, красноречиво мотнув стволом в сторону задержанных.
– Обижаешь, начальник, – нервно пробормотал Андрей, кивая на ствол:
– Что за фокусы?
– А то! – рявкнул капитан, мгновенно леденея физиономией. – Я ж сразу подумал – психи! И точно… Просили постеречь пока. Я вас постерегу, дебилы! Шаг в сторону – башку прострелю!
– Ну-ка, ну-ка – что тебе такого порассказали? – иронично поинтересовался Иван, крепко сжимая при этом локоть Андрея – сыщик порывался вскочить со стула и что-то закричать. – Может, ты нас с кем-то спутал? И потом – ты что, все еще по старой памяти трепещешь перед каждым начальником из ФСБ?
«Просили постеречь»! Ты че – сторожевой пес, что ли?
– Вас трудно спутать, дебилы, – весело зевнул инспектор. – Так что… И почему ты решил, что это кто-то из ФСБ? Звонил, между прочим, представитель президента по региону. Сейчас подъедет, так что сидите тихонько.
Услышав про представителя, Андрей тоскливо всхлипнул и в отчаянии взглянул на Ивана. Спецназовец значения этого всхлипа не понял и неопределенно пожал плечами – ему-то было абсолютно безразлично, кто сейчас подъедет. Кроме Андрея и Аленки, все остальные в этих краях были для него врагами – а особой разницы между врагами он не видел, – всех их надо перехитрить, предвосхитить и замочить при первой же подвернувшейся возможности. Просто и доступно…
Минут через пятнадцать в дежурку вошел стройный мужчина средних лет, весьма привлекательной наружности – аккуратная стрижка, с проседью благородной виски, чистая кожа, твердый приветливый взгляд – в общем, не алкаш какой и проходимец, а вполне импозантный дядя, которому вполне можно доверять.
Сопровождали его два здоровенных «пацана» в малиновых пиджаках, под которыми явно что-то топорщилось.
– Где мы можем пообщаться? – осведомился вошедший, здороваясь за руку с выскочившим навстречу инспектором.
– Вот, пожалуйста, в мой кабинет, – резво засуетился Поляков. – Прошу! Может, этих пока выведем, а мои ребята постерегут?
Пройдя в кабинет, важный гость уселся за стол с противоположной стороны от задержанных, брезгливо оглядел потускневшую полированную поверхность с какими-то подозрительными белесоватыми пятнами и осторожно положил на нее холеные загорелые руки. С двух сторон рядом, как по команде, встали пиджаки.
– Кто вам сказал, что я собираюсь общаться с вами? – Он сонно зевнул и сделал капитану, опустившему было квадратный зад на стул у двери, небрежный жест холеной дланью – дескать, «изыди». – Я хочу поговорить с нашими… эмм… с нашими приятелями. Оставьте нас на несколько минут.
Инспектор от удивления щелкнул челюстью, как-то по-новому взглянул на задержанных и поспешно ретировался, прикрыв за собой дверь.
– Мне звонит среди ночи какой-то идиот и сообщает, что из нашей областной клиники убежали двое мерзавцев, – тихо сообщил представитель, вглядываясь в лица задержанных, и пристукнул ладонью по столу, – которые не столь повредились рассудком, сколь больны страшным недугом, именуемым в соответствующих кругах «избыточная доза информации»… И дает ваше описание. Я проверяю – оказывается, не совсем идиот. Оказывается, задержали… А еще этот «некто» сообщает, что информация касается какого-то заговора против государственной власти, в котором замешаны местные органы правоохраны и так далее… Понятно, почему я примчался среди ночи, чтобы пообщаться с вами?
– Тутол, – облегченно вздохнул Иван и радостно подмигнул Андрею. – Больше некому. Ну Аленка, ну клизма… Живем, братуха!
– Меня настораживает ряд моментов, – тревожно пробормотал Андрей, пытливо всматриваясь в респектабельного представителя. – Почему эти уроды не сообщили о нашем побеге в милицию, не обзвонили посты ГАИ и так далее?
Обязательно должны были позвонить… Далее – вы, господин Домашов, был такой период, отсутствовали где-то три недели, а потом не могли объяснить причины своего отсутствия… Что вы можете сказать по этому поводу?
– Вам что за дело? – лениво зевнул представитель, но взгляда не отвел, смотрел твердо. – Обычные сплетни, как вокруг любого политика!
– Ответьте, пожалуйста, – уперся Андрей. – Для нас это важно – чтобы исключить недомолвки… Иначе ничего не скажем.
– На вид я хорош, не правда ли? – неожиданно похвалился представитель. – Статный, стройный, представительный… А?
– Есть такое дело, – удивленно согласился Андрей. Иван хмыкнул и неодобрительно покрутил головой: совсем недавно ему с таким вот «хорошим» пришлось девять дней спать на одних нарах в плену у горцев.