Блокпост
Шрифт:
Далее – Руслан от нечего делать вечерком периодически забирался на колодезный сруб и любопытствовал в сторону симпатичной бабиновской дачи посредством электронного бинокля из портативного дорожного набора, закамуфлированного под органайзер и некоторые другие туристические аксессуары, внешне выглядевшие вполне безобидно. Ничего такого особенного агент увидеть не рассчитывал, поскольку роль Бабинова в жизнедеятельности доктора пока что определить не сумел. Но на таких вот дачках распоясавшиеся ребятки иногда активно отдыхают групповым порядком, это само по себе в определенной стадии мероприятия является весьма занимательным явлением, а ничто человеческое агенту не было чуждо.
Так вот, никто там не отдыхал с надрывом, вчера под вечер привезли какого-то парня, оставили одного на даче и выставили напротив в лесополосе суточный пост наблюдения численностью в три физиономии. Это обстоятельство чрезвычайно заинтересовало агента, и он перешел на пошаговое суточное наблюдение, позволявшее с определенной степенью надежности держать объект под контролем.
Мусор, вынесенный из усадьбы Бабинова, заинтересовал агента вполне закономерно – люди зачастую выбрасывают такие улики или вещественные доказательства, которые являются для специалиста кладезем информации, недоступным простому обывателю. Покопавшись в мусорном баке № 16 (на каждую дачу полагался персональный бак), шаромыга кое-что оттуда достал и убыл в направлении поселка, чрезвычайно довольный собой. В сторону лесополосы, откуда совсем недавно сорвался пост наблюдения, агент даже не посмотрел. А зря – возможно, его наметанный глаз обнаружил бы нездоровый проблеск объектива видеокамеры, пристроенной к одному из деревьев на штативе и направленной в сторону дома Бабинова…
…Поначалу нарушителя режима донимали многочисленные заплаты в старой шоссейке и пыль, поднимаемая шипованными колесами велосипеда – неприятные ощущения в черепной коробке от этих составляющих дорожного неуюта значительно усилились, и даже возникло желание бросить все к чертовой матери и вернуться обратно.
Довольно скоро, однако, велосипедун выехал на обочину трассы, где стал двигаться быстро и равномерно в направлении города, приятно обдуваемый встречным ветерком. Редкие машины пролетали мимо с хорошей скоростью, солнышко ласково сияло, шлаки не переполняли тренированный организм воина, избыточный эякулят не рвался наружу, – через некоторое время Иван пришел в хорошее расположение духа и даже засвистал что-то оптимистическое. Все-таки жизнь – чертовски приятная штука, если ты относительно молод и отчасти здоров!
Примерно на половине пути велоездун был обогнан гаишным «жигулем» с мигалкой, нелепо испускавшей тусклые в ослепительных лучах солнца проблески.
– Ишь, пиздроны, – осуждающе пробормотал Иван. – Днем с мигалкой ездят, выделываются, блин…
Сидящий рядом с водителем капитан рассеянно скользнул взглядом по его фигуре, отвернулся было и вдруг, пристально посмотрев еще раз, сказал что-то шоферу. Машина, скрежетнув тормозами, приняла на обочину и остановилась.
Капитан, выбравшись из «жигуля», широко расставил ноги, фундаментально утверждаясь раскорякой на Ивановом пути.
«Чего ему надо? – неприязненно подумал Иван, которому лицо капитана показалось смутно знакомым. – Кто такой?»
– Здорово, псих! – радостно осклабился носитель восьми звезд, демонстрируя хорошо пригнанные вставные зубы. – Ну как – разобрался, представитель? Наручники, кстати, не вернули. Нехорошо!
– Вы меня с кем-то путаете. Обознались, наверно… – Иван тяжело уставился на капитана, усиленно пытаясь найти в своих воспоминаниях аналог имевшемуся перед глазами образу. Черт! Проклятая травма…
– Ну-ну, не дури, псих! – обиделся капитан. – Я что, по-твоему, башкой стукнулся? Тебя трудно не запомнить! Ха! Надо же – представитель психами занимается… У вас там что – опыты какие-то?
– Какие опыты? Какой представитель? – удивленно возвысил голос Иван. – Ты что, парень, – у стенки спал? Так иди в кустики, вздрочни – оно и не будет на мозги давить…
– Ты че быкуешь, псих?! – со спокойным презрением процедил капитан, подходя к Ивану вплотную и обдавая его крепким запахом чеснока. – Совсем с головой не дружишь? Не надо дурковать, паря, ваш катафалк и прикольный прикид вся смена запомнила! Тебе по легенде положено ласково улыбаться и делать вид, что ты меня любишь, как папу… Ну че ты быкуешь? Ниче не помнишь, да? И психушку не помнишь? И катафалк? И второго психа с забинтованной башкой?
– Ты мне надоел, кэп, – грозно пробурчал Иван. – Я такого тормоза первый раз встречаю – точно тебе говорю. А я, между прочим, тоже капитан и потому могу тебе прогноз дать – майором ты никогда не будешь… – Он хотел было сказать «потому что тебе за дурной характер обязательно скоро башку открутят», но сдержался, и вышла многозначительная пауза, которую капитан истолковал по-своему.
– Ладно, псих… – примирительно буркнул инспектор, отступая в сторону и отводя глаза. – Если вы там у себя химичите, это ваши дела… Только на этой дороге я хозяин – я, капитан Поляков! Ты понял?! Ты запомни это хорошенько. И подумай крепко, прежде чем в следующий раз маскарады разводить…
Знаешь, бывают такие, которые нервные, а стоят на посту при оружии… Шмальнут ненароком – и пи…ец всем вашим маскарадам! Бывай… – и пошел садиться в машину, на прощание одарив Ивана весьма красноречивым взглядом…
Следуя дорожному знаку, Иван свернул на шоссе, ведущее к реке, по берегам которой живописно раскинулись добротные усадьбы, и вскоре остановился у ворот, на которых висела массивная медная плита, скромно и незатейливо оповещающая всех любопытных: «Бригадир Центрального района».
Подивившись про себя такой личной скромности «дядиного» крутого приятеля, Иван позвонил и, прислонив велосипед к кирпичному забору, стал ждать.
Дверь открыл отвратительной наружности короткий атлет, который удивленно вытаращился на Ивана и от неожиданности даже икнул.
– Мне товарища Анисимова надо – по личному вопросу, – быстро сообщил Иван, неприятно озаботившись такой реакцией на свое появление. – Скажи – племянник Александра Ивановича приехал, на минутку.
Атлет повел себя в высшей степени странно: отступил на три шага назад, профессионально выдернул из плечевой кобуры внушительных размеров пистолет, наставил его на Ивана и неожиданно писклявым голосом крикнул в уоки-токи, торчавший из нагрудного кармана:
– Вовец! Иван здесь! Тебя хочет! Че делать?
«Сумасшедший, – с некоторой тревогой подумал Иван, удивленный тем, что атлет знает его имя. – „Дядя“ что, растрепался о моем боевом прошлом и они теперь думают, что я – военный маньяк?»
Через минуту примчался Леша-Вовец, облаченный в шорты, потный, но тоже с пистолетом на изготовку. Из-за спины бригадира выглядывали три настороженные дегенератские физиономии. Ивану стало грустно – что жизнь с людьми делает?
– Здорово, братуха! – задушевно воскликнул воин, протягивая бандиту руку и широко улыбаясь. – У вас тут что – военных не любят?