Ближе к истине
Шрифт:
Прекрасна наша земля — ее леса, горы, реки, моря… Ну а ты, человек? Зачем ты на земле?
Это уже не хиханьки — хаханьки. Это уже серьезные размышления над смыслом жизни. Итогом этих размышлений разумеется ответ: «Затем, чтобы созидать». Вот главное предназначение человека. Вот для чего ты. И в этом смысле повесть стала программной для самого автора — борьба и созидание. Это становится религией автора.
Герой повести Борис Глорский не выдерживает ритма, который он сам себе задал. «Выбиваясь из этого ритма, — пишет во вступительной статье В. Скобелев, — он выбивается и из романа — из творчества, в котором для писателя — вся жизнь, если только он настоящий писатель».
Задал себе жизненный ритм и Е. П. Дубровин и, как и его герой Борис Глорский, не выдерживает заданного себе ритма. Вспомним слово прощания: «Остановилось сердце Евгения ДУБРОВИНА… Не выдержало перегрузок…»
Е. П. Дубровин был неистощимым фантазером, но он был и глубоким реалистом.
Руслан Киреев об этом пишет: «…но за фантастическими историями, что с такой великолепной изобретательностью рассказывает ироничный и грустный писатель, отчетливо просматривается наша с вами реальность. Не всегда, увы, радужная…»
Дубровин об этой реальности говорил честно и смело. Сейчас трудно поверить, но изданная в Воронеже в 1972 году «Одиссея Георгия Лукина» поднимает, по сути дела, те самые проблемы, что и опубликованные много позже распутинский «Пожар», айтматовская «Плаха», астафьевский «Печальный детектив».
За свою короткую жизнь он написал и издал около пятидесяти книг. Хорошая и завидная судьба у его книг — они не залеживаются на книжных полках. Они расходят — ся мгновенно. И тот, кто приобрел его книгу, уже ни за что не хочет с нею расстаться.
Феноменальный талант, феноменальная трудоспособность, феноменальный успех у читателя: увы, это у нас веская причина, чтоб тебя забыли. Как забыты и все его инициативы, с которыми он входил в правительство страны. Предложения о системе воспитания нашей молодежи; о создании в нашей стране детских игрушечных городов-сказок типа «Дисней Ленда», но с более широким кругом аттракционов и игр, где малыши могли бы путешествовать не только по странам мира, сказкам, но и в любимые профессии, в любимые книги, в космос, наконец. Забыто почему-то и его предложение (хотя оно уже одобрено на коллегии Совета Министров РСФСР в 1985 году) об издании 50–томной энциклопедии «Золотая мысль России», где было бы коротко рассказано о россиянах, чья мысль обогатила не только российскую, но и мировую науку, технику и культуру.
Получается — пока жив человек, мысли его, хоть и с трудом, но пробиваются, идеи его на слуху; как только не стало человека, то пусть хоть золотые, хоть бриллиантовые у него идеи и мысли — они уже не нужны. Даже если они уже одобрены на правительственном уровне. Что же это за подход, как назвать такое отношение к интеллектуальным ценностям России? У нас всего много? И умов, и золотых мыслей? По — моему, самая пора понять, что у нас действительно всего много, но умом мы как раз не блещем, чтобы распорядиться всем по уму.
Давайте же уважать собственные решения. Давайте ценить свои сокровища. К Вам обращаюсь я, товарищи руководители России, светлым именем Евгения Пантелеевича Дубровина.
И к Вам, уважаемые критики. Словами С. В. Михалкова: «Дело критиков — проанализировать идейно — художественную структуру интересных и веселых повестей Евгения Дубровина, мне лишь хочется обратить внимание читателей на его сюжетную изобретательность. Сюжеты его обеих повестей (речь идет о повестях «Эксперимент «Идеальный человек» и «Грибы на асфальте». — В. Р.) свежи, оригинальны и очень современны. А это много значит и дорого стоит!»
Золотая мысль!
ЗИНОВЬЕВ Николай Александрович родился в 1960 году в г. Кореновске Краснодарского края.
После окончания средней школы учился в ПТУ, потом в станкостроительном техникуме, в Кубанском госуниверситете на филфаке…
Работал на стройке. Стихи начал писать в юношеском возрасте. Период ученичества прошел для него сравнительно быстро.
В 1987 году в Краснодарском книжном издательстве вышла книжка стихов «Я иду по земле». С нею он поехал на VIII Всесоюзное совещание молодых писателей в Москву, где был замечен как самобытный, с обостренным мировосприятием поэт. С тех пор его глубокие по мысли, выразительные стихи охотно печатают в центральной и краевой периодике, в журналах, в коллективных сборниках. Одна за другой выходят книги «Полет души», «Седое сердце»…
Член Союза писателей России.
Живет в Кореновске.
ПОЭТ БОЖЬЕЙ МИЛОСТЬЮ
(о Зиновьеве Н. А.)
Еще бы я добавил к его биографии тот факт, что он был замечен буквально по первым стихам. Вот как он об этом рассказывает: «То ли в 82–м, то ли в 83–м году купил альманах «Кубань». Прочитал опубликованные там стихи и решил написать сам. Послал в альманах, их прочитал Неподоба и сказал, что стихи хорошие».
Некоторым, в связи с этим, кажется, что у Николая легкая творческая судьба. На самом же деле — не дай Бог никому такой. Сразу замеченный, он смог издать второй сборник стихов лишь десять лет спустя после первого. И то благодаря помощи нашего коллеги поэта Анатолия Рудича.
Я узнал о молодом талантливом поэте по разговорам в писательской организации. Мол, где-то в сельской глубинке появился исключительно талантливый поэт. А на одном из писательских собраний, проходившем, помнится, в кабинете ответсекретаря, услышал стихи Николая Зиновьева:
Меня учили: «Люди — братья, И ты им верь всегда, везде». Я вскинул руки для объятья И оказался на кресте.Стихи прочитал С. Хохлов. В комнате раздался гул одобрения. Сергей Никанорович только руки вскинул: «Что вы! Поэт Божьей милостью!»
Я был потрясен мыслью, выраженной всего в одном четверостишье. Я еще не знал, что у этого стихотворения есть продолжение:
Но я с тех пор об этом «чуде» Стараюсь все-таки забыть. Ведь как ни злы, ни лживы люди — Мне больше некого любить.