Чтение онлайн

Сестринский поцелуй у нее получился сразу; диалог потребовал нескольких повторов, больше, чем ей хотелось бы. Она говорила слишком напряженным голосом. Но ей казалось, Лиззи так и Должна; говорить: ведь она испытывает некоторую неловкость. Джонни Гай объявил перерыв ни ленч, после которого они закончили снимать крупный план. На Флер взмокла третья рубашка, и костюмеры стали срочно пришивать к ней прокладки от пота.

Но следующий поцелуй… Она понимала, ей будет трудно, но как выйти из положения, она не представляла. Флер, конечно же, целовала мужчин и перед камерой, и без нее, но ей вовсе не хотелось целовать Джейка Коранду.

Помощник режиссера позвал Флер на площадку. Джейк уже стоял на месте и говорил с Джонни Гаем. Пока режиссер объяснял суть сцены, она поймала себя на том, что смотрит на рот Джейка, мягкий, пухлый, надутый, как у ребенка. Вдруг, неожиданно для себя, она зевнула и спросила у девушки, отвечавшей за реквизит, который час.

— Я надеюсь, мы не очень тебя задерживаем? — насмешливо поинтересовался Джейк.

Флер посмотрела на него, как ей казалось, уничтожающим взглядом и снова стала внимательно слушать Джонни Гая.

— Что нам здесь надо, мой сладкий ягненочек, — это страстный, похотливый поцелуй с открытым ртом. Ты понимаешь, о чем я? Лиззи собирается возбудить Мэтта.

Флер ухмыльнулась Джонни Гаю и кивнула:

— Уловила. — Внутри у нее все затрепетало, словно легкие бабочки захлопали крылышками. Вообще-то она не могла бы сказать, что целуется лучше всех в мире; на одном свидании ей даже заявили, что она фригидная.

Джейк обнял ее, коснувшись обнаженной кожи, и привлек к себе. В этот момент она вдруг поняла, что целый день только тем и занимается, что вертится вокруг его тела.

— Ноги, милочка, — сказал Джонни Гай.

Она посмотрела на них. Большие, как всегда.

— Да поближе, ягненок.

Прижавшись грудью к Джейку, Флер поняла, что непроизвольно она постаралась отставить зад так далеко, как только можно. Она быстро исправилась. Он был в ботинках, а она босиком, поэтому дюйма на четыре он возвышался над ней.

Это Мэтт, снова повторила она себе, когда Джонни Гай отошел. Ты ведь была с другими мужчинами? А Мэтт тот, кого ты хочешь больше всего на свете. Джонни Гай дал сигнал начинать, и Флер пробежалась пальцами по форме Джейка, потом подняла на него глаза. Боже. Она тут же опустила ресницы и прикоснулась к мягким теплым губам. Замерла, пытаясь думать про Мэтта и Лиззи.

Сказать, что Джонни Гай был недоволен, значило ничего не сказать.

— Ты не выложилась, золотце. Ну-ка снова.

В следующий раз она пыталась обмануть себя, двигая руками вверх-вниз по его рукавам. Джонни Гай отвел ее в сторону.

— Тебе надо расслабиться. Забудь обо всех, кто на тебя смотрит. Единственное, что у них в голове, — это как бы поскорее пойти домой и поужинать. Прижмись к нему сильнее.

Наблюдавшие за ними люди ее не волновали. Но Флер не собиралась признаваться в этом Джонни Гаю.

Направляясь к игровой площадке, она говорила себе, что это дело техники. Все равно что открыть дверь. Просто надо расслабиться. Ну расслабься же наконец, черт побери!

Флер подумала, что следующий поцелуй вышел лучше, но Джонни Гай так не считал.

— Ты не собираешься открыть рот Хоть немного, детка?

Ругаясь про себя, она шагнула в объятия Джейка, потом быстро посмотрела на него, пытаясь понять, слышал ли он.

— Не ищи у меня помощи, детка. На этот раз я играю пассивную роль.

— А я и не ищу.

Джонни Гай велел начинать. Она старалась изо всех сил. Но когда поцелуй кончился, Джейк вздохнул:

— Ой, я чуть не заснул. Цветик. Хочешь, я попрошу Джонни Гая устроить перерыв? Мы пойдем за угол, и ты немножко потренируешься на мне.

— Нет, я пас, — резко ответила Флер. — У меня все болит от последней тренировки.

Он ухмыльнулся, потом неожиданно наклонился вперед и шепнул ей в ухо:

— Ставлю двадцать долларов на то, что ты не сможешь меня возбудить, Цветик.

Это был чувственный, уничтожающий, альковный шепот, какого ей никогда раньше не приходилось слышать.

Следующая проба получилась лучше, и Джонни Гай согласился снять ее, но Джейк сказал, что Флер все равно должна ему двадцать баксов.

Флер вошла в дом и сразу почувствовала запах «Шалимар».

Она увидела Белинду, выходившую во внутренний дворик с китайской чашей в руке, в которой плавали цветы.

— Я больше не могла выдержать, — призналась Белинда.

Поставив чашу на столик, она обняла Флер. — Я так скучала по тебе, детка. Кроме того, я чувствую себя прекрасно и могу предстать перед всеми. Мне просто надо было отдохнуть.

— Ты выглядишь замечательно, — сказала Флер.

Это была правда. Флер казалась себе замарашкой рядом с матерью. Свежая, красивая, в льняных брюках на ремне, в безрукавке из батика в красно-желтой гамме, она была просто великолепна.

— Я достаточно хорошо выгляжу, чтобы заставить их пожалеть о том, что они не обратили на меня внимание в восемнадцать?

— Ты вообще разобьешь им всем сердца. Дай-ка я быстро окунусь, и мы поговорим.

Флер переоделась, немного поплавала, а потом стала смотреть, как Белинда возится во дворике, приводя все в порядок. Экономка накрыла им стол возле воды. Быстро приняв душ, Флер влезла в майку и шорты, откинула назад мокрые волосы, заколов их пластиковыми гребешками. Босиком она подбежала к Белинде, которая ставила на стол глиняные тарелки, доверху наполненные любимым салатом Флер с маленькими креветками, придававшими салату резковатый привкус. В нем еще были кусочки ананаса и свежий кресс-салат.