Чтение онлайн

– Погладь меня!

Он погладил чудесную, нежную кожу, прохладную снаружи, но изнутри пылающую жаром.

– Как я люблю тебя, Бланш!

– И я тебя, мой Луи!

– Что с нами будет?

– Все будет хорошо.

– А можно ли доверять Хьюго де Лузиньяну? Он вроде бы человек чести…

Бланш тайком от Людовика тихонько вздохнула. Бесполезно учить его суровой мудрости. Он во всем видит только внешнюю оболочку, мишуру, которую надевают на себя люди, подобные ярмарочным паяцам.

Изабелла для него – просто красивая женщина, Хьюго де Лузиньян – верный вассал.

Муж королевы Франции был не способен ощутить скрытые потоки, что пробивают себе путь под землей, под виноградниками и пашнями, под стенами крепостей и фундаментами дворцов. А породила эти темные ручьи воля дьявола, заронившая им, черным властелином, в душу сотворенного Богом человека маленькие страстишки – зависть, похоть и тщеславие.

Кто поведал эту истину Бланш? Может быть, бабушка в какое-то холодное утро на перевале в Пиренейских горах?

Следующий день был посвящен переговорам. Людовик обещал Хьюго земли вокруг Сантеза и Олерона и обсуждал с ним план овладения всей Гасконью и Пуатье. Бланш и Изабелла не показывались друг другу на глаза.

Супруги Лузиньян следили с балкона, как королевская кавалькада удаляется от замка. Хьюго был оживлен. Он, согласно только что заключенному договору, уже готовился к походу и гордился доверием короля.

Людовик был тоже доволен. Он скрепил союз, о котором так пекся его мудрый отец.

Мужчины совершили свое мужское дело и на некоторое время успокоились.

Неспокойно было их женам.

Генрих, его брат и сестры редко собирались вместе, но тут был особый случай.

Ричард прибыл ко двору из замка Корф, где воспитывался под неусыпным наблюдением Питера де Мале.

И вот настал день, когда Губерт де Бург сказал королю:

– Пора как-то обустроить вашего брата. Ему уже четырнадцать лет. Если о принцах не позаботиться, они обычно сами предпринимают попытки чего-то добиться для себя, а это к добру не приводит.

Генрих, который во всем следовал советам Губерта, тотчас согласился и вызвал Ричарда ко двору.

Встреча двух братьев была сердечной, по крайней мере внешне, но некоторая настороженность в их отношениях все же ощущалась.

Генрих получил в наследство привилегии, связанные с королевским саном, а Ричарду досталось, как он сам считал, лишь славное имя. Его назвали в честь дядюшки Ричарда Львиное Сердце, и мальчик рос с постоянной мыслью, что обязан повторить подвиги героя крестовых походов.

Конечно, он чувствовал себя обделенным и сетовал на судьбу за то, что родился на свет позже старшего брата. Однако положение второго королевского сына было весьма важным, и он мечтал скорее повзрослеть, избавиться от надоевших ему наставников и начать завоевывать себе славу, подтверждая, что достоин имени, данного ему при крещении. «Мир еще услышит обо мне!» – с убежденностью повторял он неоднократно.

Губерт поучал Генриха:

– Через пару лет, когда Ричарду исполнится шестнадцать, его надо будет посвятить в рыцари и одарить поместьями и титулами. Важно, чтобы между вами было полное согласие. Хороший брат – бесценное сокровище, а плохой – вечная угроза для любого монарха.

Генрих держал это в уме, когда принимал Ричарда, но все прошло гораздо благополучнее, чем он предполагал. Ричард искренне обрадовался приглашению ко двору. Братья виделись только однажды после похорон их отца в день вторичной коронации Генриха три года тому назад. Мальчик сильно подрос и возмужал за это время, то же самое произошло и с Генрихом.

Они выезжали вместе на верховые прогулки и говорили о былом. Ричард мало что помнил о тех днях по причине своего юного возраста, и Генрих показал ему, как мать заставила его короноваться своим золотым обручем, снятым с шеи, потому что не было под рукой короны. Из-за этого всю церемонию повторили еще раз четыре года спустя в торжественной обстановке и с настоящей короной.

– Как странно, – заметил Ричард, – что наша мать сначала согласилась на обручение Джоанны с Лузиньяном и отвезла ее к нему, а потом сама вышла за него замуж.

– Нам это не по душе! – с важностью заявил Генрих. – Да будет тебе известно, что Губерт и все мои советники считают, что если король Франции убедит Хьюго де Лузиньяна стать его союзником, наша матушка примет сторону своего мужа, а не нашу.

– Разве Лузиньян так много значит? Он всего лишь граф. Мы легко его одолеем.

– У него огромные владения и множество вассалов. Еще отец наш – ты про это, конечно, не можешь помнить – намеревался отдать ему в жены Джоанну, чтобы привлечь его в союзники.

– Ну а разве через матушку мы не обеспечили этот союз? Какая разница, если мы все равно породнились? Хотя жалко, конечно, бедняжку Джоанну.

– Я нашел ей другого мужа, так что о ней можешь не беспокоиться.

Ричард взглянул на брата удивленно и с некоторой обидой. Он был уязвлен: как-никак его должны были хотя бы известить, за кого вышла замуж сестренка.

– Довольна ли Джоанна замужеством?

– Можешь спросить у нее.

– Она здесь?

– Она с мужем на пути сюда из Шотландии. Джоанна должна чувствовать удовлетворение от того, что ее брак скрепил нашу дружбу с шотландцами. А так как Губерт женился на сестре Александра Маргарет, у нас с этой страной теперь тесные родственные связи.

– Поговаривают, что Губерт де Бург тащит все перышки в свое гнездо.

– Кто это говорит? – взвился от ярости Генрих.

– Многие. И ты должен признать, что брак с сестрой короля Шотландии слишком большая честь… для простого дворянина. Ему бы не следовало взбираться так высоко.

– Остерегайся говорить подобное про Губерта! Он великий человек. Во всем королевстве нет для меня более верного и нужного слуги.

– Да-да, – невозмутимо продолжал Ричард, – и об этом я наслышан. Король шевелит ручками-ножками, когда Верховный судья дергает за ниточки.