Чтение онлайн

Эриел бродила вдоль стены с книжными полками, медленно приближаясь к конторке красного дерева, стоявшей в центре комнаты, и просматривала многочисленные тома в кожаных переплетах. Большей частью это были книги по финансам. Уголком глаза она увидела графа, сидевшего на стуле за конторкой, склонив голову над стопкой раскрытых папок.

В школе ее любимым предметом была арифметика. В ней она успевала лучше всего. Глядя, как граф изучает цифры на странице, она начала мысленно складывать колонки цифр. Эриел нахмурилась:

– Простите, милорд, но в правой колонке я заметила ошибку.

Он изумленно поднял бровь и посмотрел на нее:

– Меня утешает то, что среди ваших несомненных талантов есть и неизвестный мне – то, что вы эксперт по части устного счета.

Она вспыхнула, уловив сарказм в его тоне, но решила идти напролом:

– Я кое-что понимаю в счете и в бухгалтерском деле. Я знаю, что эти цифры не сходятся. Общая сумма равна двум тысячам шестистам семидесяти шести, а не трем тысячам ста сорока восьми.

Гревилл нахмурился. Седовласый человек рядом с ним внезапно смутился, встревожился и тотчас же принялся за работу, снова пересчитывая цифры на странице.

– О Господи! Боюсь, мисс Саммерс права, милорд. Не понимаю, как я мог допустить такую ошибку. – Он вздохнул. – Теперь мне придется перепроверить и все остальные цифры, подсчеты которых основаны на этой ошибке. Это займет довольно много времени.

– Я могу вам помочь, – предложила Эриел. – Дело в том, что у меня есть талант в обращении с цифрами. – Она молча принялась за работу. – Общая сумма в первой колонке будет равна четырем тысячам тремстам четырнадцати, во второй колонке… трем тысячам тремстам восьмидесяти семи, а в третьей она должна быть… – Она умолкла, бросив взгляд на Джонатана Уиппла. – Вы не записали этой цифры, – сказала она ему, – и продолжали складывать неправильно.

Однако он не обратил внимания на ее реплику и лихорадочно продолжал складывать цифры, стараясь исправить ошибку.

– Сорок две тысячи двести четырнадцать фунтов, – подтвердил он, бросая взгляд на графа из-за оправы очков. – Леди совершенно права.

Изумленный взгляд Гревилла остановился на лице Эриел:

– Как, черт возьми, вы ухитряетесь делать это так быстро?

Эриел улыбнулась, довольная, что произвела на него впечатление.

– Это особый трюк, которому я научилась в школе. Ну, например, вы просто группируете цифры в комбинации по десяти, когда это возможно, или складываете их не в определенной последовательности, а рассматриваете две или три цифры как одно крупное число – восемь, двенадцать и десять, как равные тридцати.

– Весьма впечатляет.

– У нас был замечательный преподаватель математики, милорд, и за это я должна благодарить вас. Я столь же быстро могу умножать и делить и сделаю это для вас, если вам понадобится.

Уголок его рта слегка приподнялся в подобии кривоватой улыбки.

– Я буду иметь это в виду.

Граф завершил свою беседу со стряпчим, и они с Эриел снова уселись в экипаж. Он говорил мало и скупо, когда их карета катилась к окраинам города, хотя ей и показалось, что он незаметно разглядывает ее из-под полуопущенных век. Его густые ресницы были еще чернее, чем волосы.

Прошел час. Солнце пробилось из-за облаков, и его косые лучи светили сквозь окна кареты, бросая тени на лицо Гревилла, отчего его высокие, резко очерченные скулы выглядели еще выразительнее.

Городской шум постепенно стих, и наступила тишина.

– Думаю, после Лондона сельская жизнь может показаться скучной и однообразной.

Она смотрела на пологие зеленые холмы, на небольшие отары черномордых овец, пасущихся на склонах, на небо ослепительной ясности и синевы, какого никогда не увидишь в городе.

– Напротив, милорд. У меня нет ни малейшего желания возвращаться в грязную лачугу, где я родилась, но я всегда предпочту сладостный и свежий деревенский воздух и зеленую траву. В Лондоне кипит жизнь, но и здесь она кипит, только иначе. Здесь яркие насекомые, множество прекрасных птиц и интересных четвероногих тварей, и диких, и домашних. Ребенком мне было грустно расставаться с ними, а не с землей.

Граф ничего не ответил, но ей показалось, что она уловила одобрение в его усмешке.

– А как вы, милорд? Вы находите сельскую жизнь скучной и однообразной?

Его взгляд обратился к окну кареты.

– Сказать по правде, я вообще нахожу жизнь довольно однообразной и скучной. Однако жизнь на лоне природы, пожалуй, может таить в себе много приятного.

– В таком случае почему вы так мало времени проводите в Гревилл-Холле? Особенно если там много… – Она не закончила фразы, осознав, что чуть было смертельно не оскорбила его.

Одна из его прямых черных бровей приподнялась:

– Много – чего, мисс Саммерс? Там больше шика? Элегантнее? Или, может быть, слово, которое вы не решаетесь произнести, – там больше похоже на дворец?

Теперь уже она была вынуждена закончить начатую фразу, хотелось ей этого или нет.

– Я бы сказала, что там более жизнерадостная атмосфера, милорд. Гревилл-Холл – самое красивое место, какое я когда-нибудь видела. Этот дом легкий и изящный, он веселый. В нем так много окон, в которые льется солнце и струится свежий воздух. Сады там, кажется, всегда в цвету и даже мебель и драпировки веселого солнечного цвета.

– Как случилось, что вы так хорошо изучили Гревилл-Холл? – спросил он сухо. – Не думаю, чтобы мой отец приглашал вас на ужин.

Она бросила на него взгляд искоса:

– Не думаю, что и вас туда приглашали.

– Ценю ваше умение парировать, мисс Саммерс. Попали в самую точку.

– Я знаю, как выглядит дом, потому что имела обыкновение перебираться через ограду в сад, прокрадываться сквозь живую изгородь из кустарника и заглядывать в окна, выходившие в заднюю часть сада. Иногда, если свечи долго не гасили, я могла видеть там танцующих дам. Они казались мне такими красивыми и веселыми. И я поклялась, что наступит день, когда и я тоже стану как эти леди.