Беглый
Шрифт:
— Тогда после праздников и пойду в деканат. Узнаю, что нужно.
— Уверен, что они будут только рады. Особенно когда увидят, как ты споришь с преподавателями по латыни и цитируешь Сапира с Леви-Строссом в оригинале.
Мандарин брызнул под ее пальцами. Тёплый, цитрусовый аромат заполнил кухню.
— Спасибо тебе. Просто… спасибо милый!
Снежная крупа шуршала под ногами, как сахарный песок, и в ней отражались гирлянды, развешанные в окнах домов. Минск жил предновогодним дыханием, чуть застенчивым, но искренним. Запах мандаринов, звук хрустящего под пальцами целлофана букетов, звон посуды из открытых кухонных форточек — всё это сливалось в пульс праздника.
Квартира на проспекте Пушкина была украшена небогато, но душевно. Елка, собранная из нескольких красивых и пушистых веток, вся в стеклянных игрушках, стояла в углу, у батареи. На самой макушке — старый ватный Дед Мороз с облезлой бородой, но невероятно добрым лицом. На столе — салаты, заливное, несколько видов селёдки, домашняя тушёнка, соленья, бутерброды с икрой из баночки, которую Инна достала «по блату». А посреди стола — красавец «Наполеон», испечённый Инной ночью, когда никто ей мешал священнодействовать.
Раиса Аркадьевна сидела у торшера, на коленях у неё был плед, в руках — фужер с шампанским, который она уверенно держала, абсолютно не боясь уронить.
— Слышите, как стреляют? — спросила она, повернув голову к окну. — Это где-то на Комаровке. Или возле Дома офицеров. Празднуют уже. А вот вы… вы, детки, закусите, и потом хоть немного прогуляйтесь, чтоб не засиживаться.
Инна рассмеялась и погладила её по плечу:
— Мама, у нас всё под контролем. После курантов поедем кататься. Но сначала — тортик.
Телевизор вещал привычным голосом Кирилова, транслируя кадры с Кремлём. Тихо включённая радиола на фоне играла «Снежинку» из «Карнавальной ночи». За окном снег усилился, уютно ложась на стекло и размывая отражение комнаты. Ровно в полночь, под звук курантов, и звон рюмок, раздались слова:
— С Новым годом, родные! Счастья вам, здоровья! Пусть всё у всех нас все получится, и чтобы нам за это ничего не было!
Полчаса спустя двигатель «Нивы» завелся мягко, но уверенно. Улицы были почти пустыми, но воздух — наполнен счастьем. На Площади Победы группа курсантов обнималась с девушками, взлетали ракеты салюта и разрываясь в небе серебряными цветами. На перекрёстках стояли экипажи ГАИ, с ленивыми, но улыбающимися лицами. Никто не тормозил, никто не мешал — всем было весело.
Инна откинулась на спинку сиденья, закутавшись в мех капюшона.
— Знаешь, у нас с тобой всё хорошо. Просто очень хорошо. Даже как-то неправдоподобно.
— Пускай и дальше так будет, — мой ответ прозвучал спокойно, но с ноткой упрямой уверенности. — Без катастроф, без перемен, просто — так как надо.
На проспекте Машерова на фоне уличных огней лица прохожих светились улыбками и счастьем. Люди махали, кто-то подпрыгивал от восторга, дети визжали.
Машина свернула во двор у Дворца культуры завода «Горизонт». Инна щёлкнула стеклом.
— Смотри, смотри! Снеговика слепили — с гитарой!
Действительно, у входа стояло нечто снежное, с воткнутой деревянной доской в руках и шарфом. Смешно, нелепо на первый взгляд, но от души.
— Таких бы снеговиков побольше и в жизни…
Сзади, со стороны вокзала, снова раздались крики и хлопки шампанского. Минск дышал волшебством. Впереди был целый новый год жизни, надеюсь счастливой. Я был тем, кто знал, что этот он не будет простым, но был к этому готов на всех уровнях — физическом, духовном и конечно же инженерно-техническом.
От автора: Продолжение этой истории вас ждет по ссылке: https://author.today/work/466921