Чтение онлайн

Я едва заметно опустил подбородок, благодаря за рассказ. Очень интересно. До этого я как-то не задумывался, что могут найтись вещи, которые окажутся препятствием для теней. Они сумели пройти даже сквозь тот камень, что закрывал вход в тайник со статуей Ребела.

Как они мне говорили? Вы сможете нас наказать, когда станете Клинком? Идар с титулом Клинка и камень, что между ними может быть общего? Подумав, я едва слышно буркнул под нос:

— Исары?

Ариос и Молак переглянулись. Ответил Молак:

— Не могу ничего сказать, господин. Исары это то, что появилось после нашего забвения и я не знаю, что именно они могут. Помните, господин, я спрашивал вас, нет ли у исаров сути, которая скрыта от большей части идаров? — Молак развёл руками. — Да и без этого, может быть сама порода, в которой рождаются слёзы Амании, обладает какими-то странными свойствами? Потому что, простите, господин, легенда, конечно, красивая, но Предки не были какими-то там великанами ростом с гору. Помните статую Ребела?

Такое забудешь. Я удержался от усмешки и снова едва заметно опустил подбородок. Молак тут же сообщил:

— Она была ровно в два раза выше, чем тот, с кого её изваяли. Крови Предка бы не хватило, чтобы пропитать шахту.

Я моргнул, поняв, к чему был вопрос и пытаясь вспомнить точно свои ощущения от статуи. Два человеческих роста? Ну да, всё правильно. Предки были во всём похожи на нас или же мы на них. И я это отлично помнил из легенд. Ведь там Предки путешествовали по королевствам, сражались с древними зверями, открывали Игры. Действительно, Амании бы не хватило крови, чтобы пропитать гору на многие каны вглубь.

Но это и не нужно. Молак воспринимает всё слишком буквально. В легендах говорится, что исары появились там, где упали капли крови Предков. Капли, а не потоки или реки.

Я недовольно повёл подбородком, оканчивая наш разговор и позволяя, вернее, даже приказывая теням уйти.

Не знают они. Я тоже не знаю. Как будто в нашем королевстве были раньше тени, на которых проверяли породу из шахт. Не было. Мои тени первые, если они сами ничего от меня не скрывают. Всё придётся узнавать самим.

Это меня тревожит. Впервые я узнал, что у моих теней есть ограничения. Может быть, есть и то, что может их убить? Если я, достигнув силы Клинка, смогу их наказать, то не значит ли это, что смогу и убить? Или не только я?

Отвлекая меня от мыслей о моих тенях, тайнах и Предках, силах Клинка и умениях пути меча, возвращая в настоящее отряда девятнадцатой башни, раздался недовольный возглас:

— Че-то я не понял, а чего эта жижа такая грязная? В ней свиней, что ли, мыли? Ты чего лыбишься?

Я поднял взгляд. Похоже, принесли ведра с отваром для рук, но что с ним не так?

Потряс гудящими пальцами и встал. Нужно разбираться, пока слуг не начали бить.

Оказалось достаточно надавить плечом на крайнего парня, как передо мной начали расступаться. Отвар выглядел и впрямь не лучшим образом. Я поймал взгляд слуги, что явно был старшим, хотя бы по возрасту, спросил:

— И как это понимать?

Он пожал плечами:

— Отвара мало, вас, учеников много. Не каждый же день вам первыми отмокать? Но мы подогреваем его перед каждой башней, так что он горячий, — явственно сделав паузу, он неспешно добавил. — Господин.

Я поджал губы, решая, как поступить. Не думаю, что здесь какой-то заговор или попытка на нас наживиться или унизить. Пока не думаю. С намёком сообщил:

— Погляжу, что ты принесёшь завтра утром.

Кажется, взгляд мне удался, слуга невольно подался назад. Я же шагнул вперёд, сунул руки в ведро и буркнул тем, кто замер вокруг:

— Чего замерли? Особое приглашение нужно? Нам ещё нужно успеть пятьдесят раз прогнать упражнения до ужина.

Кто-то тихо процедил:

— Достал со своими упражнениями. Вон, в седьмой башне делом заняты, учат первые свои техники, а тут сын Великого заклинателя и заставляет крутить бесполезные фиги. Вот у них старший, так старший.

Я сделал вид, что ничего не слышал. С техниками у меня были проблемы. Техники, которые знал Молак — с ними ничего не выходило. Я ведь это уже проверил. Его знания — это знания тысячелетней давности, когда идары были едины в своей сути и глупо учить им остальных. Но техники никому сейчас не нужны. Даже мне.

А этому говоруну нужно не шляться по чужим башням, а заняться собой и основами. Не знаю как у него, а мои пальцы привыкли к мечу.

С гибкостью пальцев и впрямь были большие проблемы, если этот горячий, вонючий, а сегодня ещё и грязный отвар, в котором, похоже, погрели руки до меня все остальные ученики Академии, действительно помогает пальцам сгибаться лучше, то я просто не могу им пренебрегать. Не тогда, когда на весах лежит так много.

За эти два дня я всё же сумел привести нашу башню в порядок. Мы вынесли мусор, забили и законопатили тряпками окно, сколотили из досок лежаки на втором этаже. Мне оставалось только следить, чтобы троица моих подчинённых не сумела подговорить остальных напасть всей толпой. Но за ними приглядывают тени Ариоса, не думаю, что с этим возникнет проблема.

Проблемы у нас пока с другим. У одних мелкие, у других огромные.

Просушивая руки, я заметил того, кто даже не двинулся к вёдрам с отваром, шагнул в ту сторону и остановился у безучастно уставившегося на стену парня.

Арнум. Калека, как назвал его учитель Закий.

Тень Молак тут же оказался рядом:

— Господин, вы всё же хотите попробовать?

Я молча присел возле Арнума, спросил:

— Не действует?

Он медленно помотал головой. В лекарской Академии ему выдали мазь, наказали трижды в день мазать руку и молиться Хранителям. Но палец и не думал сгибаться.

В первый вечер, когда он только вернулся из лекарской и было полно желающих глянуть, что там и как с его пальцами, Молак поделился со мной опытом о том, как можно вылечить такую рану.