Чтение онлайн

Я не успел ответить, а та продолжала.

– Когда хочешь ко мне, не нужно орать на весь коридор. Это стоит только двадцать марок, - без дальнейших разговоров девка стала стягивать с себя халат, а стоявший тут же вьетнамец, вышел.

Пока я пытался справиться с растерянностью, и сказать ей зачем я пришел, как она уже была в чем мать родила. Несмотря на отсутствие моральной стойкости, боязнь получить СПИД все же достаточно велика, поэтому мне пришлось разочаровать жаждущую не столько любви, сколько денег вьетнамочку.

– Извини, но мне нужно виски.

– Виски?
– удивилась та.
– Зачем тебе виски? Я тебе делаю что ты только хочешь.

Пришлось опять покачать головой:

– Нет, лучше виски.

– Ну ладно пятнадцать...

– Нет, виски, а это в следующий раз.

Она разочорованно протянула бутылку.

– Приходи позже, когда выпьешь, я буду одна, - с последней надеждой в голосе предложила она напоследок.

Я неопределенно качнул головой, а вьетнамка открыла дверь и выпустила меня, при этом задержавшись, чтобы стоявшие пакистанцы смогли ее получше рассмотреть. Те восторженно зашумели, а она, сделав характерный жест, позвала их, но добавила, что удовольствие сегодня не бесплатное. Те разочарованно развели руками.

Я подошел к Лене в Владиком.

– Что ты там делал?
– озабоченно пристал Леня.

– Я там ничего не делал. А чего ты там ничего не делал? Она голая бегает, мужика за дверь выставила и за двадцать марок всем подряд предлагает.

– И ты?..
– восторженно хихикнул Леня.

– Я виски взял, а двадцать марок мне жалко. Ты можешь хоть сейчас идти. Тетя ждет.

– А вы? Ты, Владик, пойдешь?
– Леня заколебался.

– Нет! Я пойду виски пить!

– Ну...
– Леня почесал опять затылок, - ну и я не пойду, а то вы все без меня выпьете.

Пошли пить виски.

Через несколько дней выяснилось, что Лене пора съездить к себе домой и получить полагающиеся ему пятьсот марок. По этому поводу спланировали путешествие. Я находился в качестве сопровождающего лица и спонсировал вместе с тем дорогу туда. Леня клятвенно обещал деньги вернуть и еще обязался меня содержать всю поездку, то есть кормить, поить и создавать прочие комфортные условия.

Поезд катил нас из Франкфурта в Фульду, мы пытались спать, но сидения естественно мешали этому, а спальные вагоны в Германии не приняты. Прямо рядом с нами расположились мама с дочкой и щебетали на весь вагон, как на Одесском базаре. Их русский язык нес в себе тяжелый провинциальный акцент. Правда немцы того не понимали, они вообще с трудом понимали, что это за люди. Знают - аусляндер (иностранец), да и ладно. Кто в них-то в иностранцах этих разбирается, все они на одно лицо: воруют, да пьют кровь из немцев. При том все полные дебилы, ничего не понимают, неграмотные, ничего им не надо, только бы водку хлестать... Мамочка с девушкой о немцах, в свою очередь, тоже не высокого мнения, судя по их разговору. Правда о Германии у них сложилось весьма положительное впечатление, но заслуги немцев во всех успехах капиталистического строительства никто из них не видел. Одеты они, как типичные СНГовые туристы, попавшие первый раз за границу и успевшие побывать в дешевом магазине по распродаже одежды. Я не произносил ни слова, предчувствуя ужасный эффект в случае, если это произойдет. Но Леня таки ляпнул:

– Надо в Макдональдс зайти.

Я не успел прореагировать, как две дамы резко повернулись к нам, и я почувствовал, что готов втереться в кресло.

– Ой, вы - русские!
– дружно воскликнули те.

– Да, мы - русские, - я скрипнул зубами.

– И давно вы здесь?

– Уже и сами не помним.

– Так вы - не туристы?
– со страхом в голосе спросила молодая.

– Нет, мы здесь живем, - пояснил Леня состроив привычно глупое выражение на лице. Те, правда, к таким лицам явно привыкли и этого не заметили.

– Ой как хорошо!
– опять хором воскликнули обе.

– Кому?
– нечаянно выскочило у меня с насмешкой, хоть я и не собирался этого говорить.

– Как кому? Вам! Это же так прекрасно! Здесь так здорово! Просто ужас, как прекрасно!
– Затрещали те по очереди и на перебой.
– Вам здесь нравится? Деньги есть?

– Да!
– Леня понял правила игры и мы, как бы не хотя, небрежно махнули руками.
– Это у нас не проблема.

– Так у вас, наверное, и машина есть?
– завороженно глядя на наши хамские морды, опять влезла молодая девушка.

– Да. Есть, - мы опять небрежно махнули руками.
– У него "Гольф", - я указал на Леню.

– А у него BMW, - он указал на меня.

– А почему же вы на поезде едите?

– Ха!
– я злобно ухмыльнулся.
– Да я уже забыл, как по железной дороге ездить. Мы решили отдохнуть, прокатиться.

– Мы, вообще, едем в Фульде в Макдональдсе покушать и назад, добавил Леня.

– А что, во Франкфурте нет Макдональдса?
– опять удивилась мама.

Я уничтожающе взглянул на нее.

– Там пом-фриц недожареный.

– Да, - поддержал меня мой друг.
– Лучший пом-фриц в Европе - это в Фульде. Даже в Париже не такой.

Мы покачали головами с видом знатоков.

– А что такое пом-фриц?
– поинтересовалась тетя.

– Мама!
– дочка сильно толкнула ее в бок.
– Это жареная картошка.

– Ну а вы откуда и куда, - по долгу вежливости пришлось задать вопрос и нам.

– Ой, а мы из Тулы, - наперебой заговорили те.
– Мы уже неделю здесь. У нас знакомые. Мы во Франкфурт ездили. Там были в магазинах, скупились.

После пояснений перешли к разговору о Германии, поведали им много всякой ерунды, половина из которой просто никуда не лезет. В Фульде мама с дочкой увязались за нами. Подумав немного, я все же пригласил их с нами в этот пресловутый Макдональдс за свой счет. Там они восторженно ели. Жареная картошка, как и следовало ожидать, оказалась недожареной, но меня это не особо волновало. Женщины рассказали нам много интересного про Тулу и немецкие покупки, но труба звала нас в дальнейший поход и уходил поезд на конечную цели поездки - Лаутербах.

Распрощавшись, мы отбыли, и еще через полчаса оказались на месте. Переговоры с социальными работниками, которые выдавали пособие, оказались, не долгими, и не трудными. Они просто вручили чек на Ленино имя, который мы тут же и превратили в деньги в ближайшем банке.

Слегка скупившись марок на сто пятьдесят вслед за этим в местном магазинчике, отправились мы на вокзал к автобусам. Ленино жилище, по его словам, лежало в районе какой-то деревни, имя которой, правда, он знал лишь приблизительно. На вокзале я провел занимательные переговоры с несколькими водителями и еще парочкой знающих обстановку людей. Никто из них никогда не слышал ни о чем подобном тому названию, которое предложил Леня. Времени уже порядочно, близится вечер и, судя по расписанию, все возможные автобусы должны уже скоро отбыть в последний на сегодня рейс. Назад уехать у нас тоже оставалось мало шансов, ибо поезда здесь редки, как и автобусы. Кроме того мне не терпелось увидеть "нормальное" жилище, вид которого я уже порядком позабыл, привыкнув к лагерю.