Аритмия
Шрифт:
Дерьмо расклад.
Почесываю котелок, строю невозмутимый покерфэйс.
— Поясню, Ян. Мне очень не хотелось бы, чтобы пострадали мои дети, когда те люди, у которых вы с Ильей отжали эти деньги, появятся на пороге этой квартиры. Так понятно?
— Понятно, но никто не появится. Успокойся.
— Не держи меня за идиотку! — качает головой. — Там много. Очень много…
— Планирую приобрести нам дом, — равнодушно пожимаю плечом.
— Вот и будешь сам в нем жить. В этом своем доме, купленном на кровавые деньги! — кричит она, распиная меня осуждающим взглядом.
— У тебя слишком богатая фантазия, Даш.
— Да ты что! Ну давай, расскажи мне сказку о том, что насобирал их честным путем. Откладывал с зарплаты, видимо? — саркастично усмехается. — Или с того минимума заказов, которые берешь?
— И с них тоже.
— Что это за пистолет? Ты кого-то убил?
— Спятила? Нет, конечно.
— Паровозов убил? — продолжает допытываться до истины.
— Угомонись, женщина.
— Знаешь, Илья — хороший парень, но я просто ненавижу его за то, что он втянул тебя во все это!
— Во что в «это»?
— В криминал!
— И в смысле втянул? Лет мне сколько…
— Посмотри на него. Честно ответь, как думаешь, он счастлив? Сейчас, когда Саша уже не с ним! После того, что случилось…
— Мы о нас говорим, не о них, — сразу на корню пресекаю разговор о третьих лицах.
— У тебя был пример перед глазами. Выводов ты не сделал, Ян. Стало быть, плевать ты хотел на свою семью… — заявляет разочарованно.
— Плевать я хотел на свою семью? — обалдеваю от услышанного. — А думаешь, ради кого все это бабло?
— Мне оно точно не нужно, — задирает подбородок.
— Тебе не нужна уверенность в завтрашнем дне? — уточняю насмешливо.
— Мне нужна уверенность в том, что отца моих детей не прикончат из-за вот этих вот бумажек!
— Не драматизируй, пожалуйста.
— Неужели не осознаете, насколько это опасно и чем все закончится? Небось и мстить уже собрались. Я права?
Вздыхаю и закатываю глаза.
— Господи Боже, Ян! Ты ведь блестящий архитектор. Почему не можешь как Ромка? Работать тихо-мирно в том же «Беркутстрое». Тебя же звали не раз. Зарплату хорошую обещали.
Ромка…
Глупо, но я по-черному ревную. Уже не первый раз в пример мне его ставит, озвучивая, какой он молодец.
— Так и шла бы к своему ненаглядному Ромке! Раз он такой распрекрасный! — выплевываю язвительно. — Сейчас правда уже поздно. У него сын на днях родился.
— Ты… Придурок, — ее аж трясет. Кулачки сжимает, разжимает. Еще чуток и врежет. — Я ухожу от тебя, Ян. И детей заберу. Прости, но по-другому не получится, — произносит она тихо. — Тебе твои пацаны и вот это — дороже, — кивает в сторону пачек с баблом.
Оставляет меня одного.
Приехали…
«Я ухожу от тебя, Ян. И детей заберу. Прости, но по-другому не получится».
И ведь слышал уже это ее «ухожу», но сегодня… столько решимости горит в глазах. Не блефует точно.
Опускаюсь на пол. Достаю из кармана сиги и зажигалку. Только и успеваю чиркнуть.
— И хватит курить! — кричит на всю квартиру.
Знает как облупленного.
— Тебе нельзя! Сколько можно гробить и без того больное сердце!
— Гробишь его ты, с самой первой нашей встречи, — ворчу себе под нос.
На стене тикают часы. Сижу в темноте, листаю фотки в телефоне.
Савка, которого не стало…
Свадьба. Херувим в этом платье как богиня, спустившаяся с небес…
Совместный отдых за границей.
Обожаемый Питер.
Мои бандиты. Милана и Марсель.
Так и не закурив, подрываюсь и отправляюсь в спальню.
Дашка лежит на кровати, отвернувшись к окну. Не спит. Вижу, как подрагивают ее худенькие плечи. Слышу, как она тихо плачет.
Стаскиваю с себя одежду, укрываю ее одеялом и пристраиваюсь сзади.
— Ты ошибаешься, — крепко обнимаю.
— И в чем же?
— Ты для меня все, Дарин, — выдыхаю ей в волосы. — Ты и дети. Нет ничего дороже, сама ведь знаешь.
— Ничего я уже не знаю, — отрицательно качает головой.
— Я тебя люблю, дура. Так сильно, что сдохну, если уйдешь…
Она молчит. Только продолжает беззвучно плакать.
— Дай мне немного времени, все улажу и сделаю так, как ты хочешь, — прошу, ощущая какое-то дикое отчаяние.
— Времени было достаточно, Ян.
— Заявление забери, Даш, — требую, сжав челюсти до скрежета.
— Не буду забирать, — упрямо ставит перед фактом.
— Не отнимай у меня то единственное, ради чего я живу.
Вздыхает и натягивает одеяло до самого носа.
— Дарин…
— Хватит, Абрамов!
— Я плохой отец? М?
— Нет. Хороший, самый лучший…
— Тогда что? Разве ты сама… Разве ничего больше ко мне не чувствуешь? — с тарахтящим на износ сердцем, разворачиваю к себе. Держу ее лицо в ладонях. Неотрывно смотрю в полные слез глаза, и у самого предательски жжет веки. — Давай, солги мне!
— Не буду, — шепчет приглушенным, сорванным шепотом. — Но завтра я все равно уйду, Ян…
Информация от автора
Сумеет ли Кучерявый сохранить семью — обязательно узнаем, но уже не здесь, а в истории, которая будет посвящена Рыжей Сашке.