Чтение онлайн

Прошел месяц, как Обнорский поселился в Крестах. За все это время следователь приходил к нему всего один раз. Андрея отвели в следственную камеру.

— Ну, Обнорский, как сидится? — спросил следак.

— Спасибо, хорошо… Вот только вас с майором Чайковским сильно не хватает.

— Я, как видите, пришел. А майору здесь, собственно, и делать нечего.

— Как знать, — ответил Андрей. — Может быть, здесь ему самое место.

Следак посмотрел с прищуром, выпустил струйку дыма.

— Хорошо, передам Виктору Федоровичу, — сказал он, доставая бланк протокола. — Давайте приступим к делу. Чтобы не тянуть резину, объясняю ситуацию сразу. Это (следак положил на стол лист бумаги) протокол обыска. Это (еще два листка) протоколы допросов ваших соседей — понятых. Они категорически отрицают возможность того, что пистолет вам подбросили оперативники. Понятно?

— Чего же не понять?

— Оч хорошо! А вот это (еще несколько бумаг легли на стол) заключения экспертиз. На поставленный вопрос: является ли предъявленный предмет огнестрельным оружием? — эксперт дает ответ: да, является. На поставленный вопрос: являются ли предметы, внешне похожие на патроны, боеприпасами? — эксперт дает ответ: да, являются. На третий вопрос: имеются ли на представленных предметах отпечатки папиллярных линий и, если имеются, кому они принадлежат? — эксперт дает ответ: на стволе пистолета люгер, он же «парабеллум», имеются… так… тыр-пыр… методом сравнительного исследования… тыр-пыр… ага! Вот… принадлежат Обнорскому Андрею Викторовичу. Ну, гражданин Обнорский?

— Что — ну? — спросил Андрей.

— Болт гну, — бросил следак. — Неужели непонятно? Пушка твоя. Это даже самый долбанутый судья примет. Дело твое я могу прямо сейчас оформлять. Здесь все предельно ясно.

— Оформляй, — Андрей закурил, посмотрел на следака спокойным взглядом.

— Как два пальца. Но ты сам-то отдаешь себе отчет, что получишь по полной программе? Верхний предел — пятерочка, но ты, Обнорский, получишь треху.

— Я давно все понял.

— Ни хера ты не понял.

— Это вы, гражданин следователь, не поняли ничего. И, наверно, не поймете. Мою судьбу за меня решили. И если не этот пистолет, значит, будет что-нибудь другое. Вплоть до убийства, изнасилования, вымогательства…

Следак затушил сигарету и негромко сказал:

— Слушай, ну чего ты выгребываешься? Ты же нормальный мужик. Я твою биографию знаю: офицер. Воевал. Награжден. Ну, вляпался сейчас в дерьмо… Так вылезай. Начнешь сотрудничать со следствием — получишь по минимуму. Тем более что ствол чистый. И региональная пулегильзотека, и центральная дали отрицательные ответы. Ну Андрей Викторыч, откуда люгер? Это в твоих же интересах.

— Забыл.

Следователь помолчал, потом сказал:

— Как хочешь… Но учти: характеристика на тебя из редакции пришла отрицательная. Есть информация о бытовом пьянстве, вспыльчивости. На контакт со следствием ты не идешь… Статья предусматривает до пяти. Треху ты получишь.

Протокол Андрей подписал не читая.

За месяц у Сергея Березова отросла бороденка. Впервые он заметил у себя седые волосы. За этот месяц Серега вообще здорово изменился. И внешне, и внутренне… Относительно того, кто стоял за выстрелами в него, он нисколько не сомневался — Палыч. Палыч — это серьезно, серьезней некуда.

Как жить дальше, Береза не знал. Первые дни своего сидения на конспиративной хате он об этом не думал — пил, заглушая страх. Потом водка кончилась… А страх остался. Береза мучился от неизвестности, от бессонницы. Несколько раз порывался позвонить Бабуину, чтобы попытаться через него урегулировать вопрос с Палычем. На свое счастье так и не позвонил — именно людям Бабуина было поручено найти Березу и закрыть вопрос. Окончательно закрыть. Они искали Серегу, но не нашли… Зато нашли проститутку, у которой Береза снимал стресс, после того как подложил ствол Обнорскому. Это было не трудно — о том, что Серега частенько бывает у Ольги-Цацы, знали многие. С Цацей серьезно поговорили…

Березов совершенно не представлял, что он будет делать дальше. Всю жизнь в съемной хате не просидишь. Высунешься — убьют. Уехать? Уехать… А куда? Куда сунешься без денег и без связей. Все его корни были здесь. Точки, которые Береза доил, тоже здесь. Кореша здесь, авторитет, честно заработанный, опять же — здесь… На новом месте придется все начинать с нуля… Нет, нереально!

Фактически он оказался в тупике, единственный выход из которого перекрывали убийцы Антибиотика… Даже если свалить в другой город, прибиться к другой группировке рядовым быком, придется объяснять, почему сорвался из Питера. А братва захочет проверить. И снова все замкнется на Антибиотика.

Сорваться за границу? Загранпаспорт остался дома. Да и денег негусто. Береза пересчитал наличку: около трехсот баксов и чуть больше лимона деревянными. Плюс золотая цепь и печатка… В общем — нищий.

В один из тоскливых октябрьских вечеров одуревший от страха, одиночества, от питания консервами и безысходности Сергей Березов выбрался из дому. Он нашел неподалеку маленькую кафешку. С огромным удовольствием поужинал, выпил сто пятьдесят граммов коньяку. В кафе было уютно, играла музычка, звучал женский смех… Вот это-то последнее обстоятельство и подвело Серегу. Месяц вынужденного воздержания он перенес легко. Собственно говоря, за прошедший месяц он даже и не вспомнил ни разу о сексе — голова была забита другим.

Здесь, в кафешке, сидели компании и парочки. От нормального человеческого ужина, коньяка и женского смеха Серега расслабился… Он попросил разрешения позвонить… Нет проблем, ответил бармен и поставил на стойку телефон. Береза набрал номер Цацы.

Она оказалась дома, как-то растерялась, мямлила…

— У тебя что, мужик? — спросил он с сожалением в голосе.

— Нет у меня никого.

— Так я приеду?

Она помолчала немного, потом ответила:

— Приезжай.

Березов хлопнул еще полтинничек коньяку, расплатился и вышел на улицу. Через пять минут он поймал частника и поехал к Цаце.

С противоположного конца города к Цаце уже ехала другая машина. В ней сидели два наркомана… те самые, которые ликвидировали Шурупа. Теперь им предстояло закрыть вопрос с Березой.

…У Сергея Березова было хорошее настроение. Немножко тревожное, но вполне хорошее. Он подумал, что тревожится зря. Отношения с Ольгой у него были почти дружеские, и с этой стороны неприятностей ждать не приходится.

А тревога…

«Моя смерть ездит в черной машине с голубым огоньком», — пел Гребенщиков из магнитолы. — Выключи ты эту херню, — сказал Сергей водиле. — Найди чего повеселей.

Тот щелкнул кнопкой, из магнитолы заорал Шуфутинский. Березов откинулся в кресле. Никакой тревоги в нем не осталось. Он слегка прикрыл глаза, представил себе полные Цацины груди с розовыми сосками.

…Первый раз он кончил очень быстро. Повалил Цацу на пол прямо в прихожей. А сам только куртку снял и сдернул до колен джинсы. Потом перебрались в комнату, на диван… Цаца нервничала сильно, но расслабленный Береза ничего не замечал. После второго захода они лежали голые на диване, курили. Вот тогда и зазвонил телефон.