Чтение онлайн

В те времена я занимал маленькую комнатку рядом с гостиной. Сейчас, по крайней мере когда я пишу эти строки, это твоя комната. А о том, чья она будет, когда мое письмо дойдет до тебя, я ничего не знаю.

Не стану рассказывать, как мы отметили Рождество в том году, ведь мы договорились придерживаться в этом рассказе только одной линии. Скажу лишь, что в рождественскую ночь я ни на минуту не сомкнул глаз.

Я успел прочитать лишь половину отцовского письма, как мне понадобилось выйти в уборную. Сам виноват. Не надо было пить столько колы.

Вот черт! — подумал я. Теперь мне предстояло прошествовать через гостиную, холл и переднюю под любопытными взглядами родных. Кажется, это называется «пройти сквозь строй». Но выбора у меня не было.

Вся четверка тут же подняла головы. Я попытался сделать вид, что не замечаю устремленных на меня вопросительных взглядов.

«Ты уже все прочитал?» — спросила мама. Она была похожа на большой вопросительный знак: что, интересно, он там вычитал?

«Немного грустное чтение, а?» — сказал Йорген. Как будто ему было жалко, что я остался без отца, хотя он делал все, что в его силах, чтобы быть ему хорошей заменой. Иначе и быть не могло, и, наверное, это стало для него культом. Но не мог же он жалеть, что мама потеряла мужа, заняв в то же время его место, чтобы не сказать, его постель. Думаю, в глубине души Йорген рад, что мой отец умер. Иначе он не мог бы жениться на маме. И у него не было бы Мириам. И главное: у него не было бы меня. Как говорится, нет худа без добра.

Я заметил, что он налил себе большой бокал виски. Йорген иногда выпивал виски, но только по пятницам и субботам. Сегодня был понедельник.

И уж конечно не из-за этого виски он со смущенным видом стоял посреди гостиной, во всяком случае, я пишу об этом не из-за виски. По-моему, он был немного смущен тем, что я заперся у себя в комнате, чтобы прочитать то, что написал мне перед смертью мой родной отец задолго до того, как Йорген появился у нас в доме. В ту пору я был еще глуп и, случалось, называл Йоргена «квартирантом». Это было по-детски. Но мне иногда хотелось подразнить его.

«Тебе еще много читать?» — спросил дедушка. Он курил сигару. Дедушка всегда смотрел в корень.

«Еще половина, — ответил я. — Мне понадобилось в уборную».

«Но тебе нравится?» — вмешалась бабушка.

«Без комментариев!» — ответил я. Так политики говорят журналистам, когда у них нет ответа на трудный вопрос.

Сходство между журналистами и родителями заключается в том, что и те и другие одинаково любопытны. А сходство между политиками и детьми — в том, что им часто задают щекотливые вопросы, на которые не так-то легко ответить.

Наверное, пришло время познакомить вас поближе с действующими лицами этого рассказа, и я начну с мамы, потому что ее я, несмотря ни на что, знаю лучше всех.

Маме уже стукнуло сорок, и я могу назвать ее зрелой, самостоятельной женщиной, во всяком случае, она не боится говорить то, что думает. Иногда она начинает сюсюкать, я имею в виду, когда она забавляется с Мириам. Со мной она тоже иногда не прочь посюсюкать, словно я еще маленький. Как правило, я не обращаю на это внимания, но порой это меня злит, особенно если это случается в присутствии моих одноклассников. Маме как будто нравится демонстрировать моим друзьям, что я ее маленький сыночек, хотя на самом деле я уже на несколько сантиметров выше ее. Как-то раз мы с моим другом Мартином играли у нас в гостиной в шахматы, неожиданно мама подошла к нам со щеткой для волос и начала меня причесывать. Мне пришлось откровенно сказать, что я по этому поводу думаю. Вообще я не люблю сердиться на маму, но в тот раз мало сказать, что я рассердился, я просто впал в бешенство — присутствие Мартина обязывало меня показать, что я могу положить конец таким штучкам. Мама убежала на кухню, однако через двадцать минут вернулась с горячим какао и рождественским пирогом. Мартин даже присвистнул от восторга, но после того, что случилось раньше, мне была неприятна ее заботливость. Я чуть было не побежал на кухню, чтобы посмотреть, нет ли у нас в холодильнике пива. И даже подумал, что если не найду пива, то по крайней мере знаю, где Йорген прячет свое виски. К счастью, у Мартина хватило чувства юмора, потом-то мы с ним, конечно, обсудили все, что случилось. По-моему, Мартин особенно зауважал маму, узнав, что она преподает в Академии художеств. «Если со временем у нас появится новый Пикассо, ты будешь знать, откуда он взялся», — сказал я. После случившегося в моих интересах было немного реабилитировать маму.

Трудно описывать собственную маму, рассуждать о ее вкусах, недостатках и всяком таком, но есть вещи, которые особенно для нее характерны. Мама обожает лакрицу во всех видах. Я повсюду нахожу лакричные леденцы. И вообще любые конфеты, в которых есть лакрица. В последнее время она ест их потихоньку от нас, потому что мы с Йоргеном проявили интерес к ее страсти и объяснили ей, что это дурная привычка. Йорген считает, что от лакрицы у людей повышается артериальное давление; конечно, он немного преувеличивает, но мама отнеслась к этому серьезно и убедила меня не говорить Йоргену, что она купила большой пакет с лакричными леденцами и еще какие-то конфеты с лакрицей, когда мы с ней ездили в город.

Если в двух словах охарактеризовать мамину сильную сторону, то я сказал бы, что это «хорошее настроение». Но тогда придется признать, что ее слабая сторона — «плохое настроение». Правда, не так уж часто я был свидетелем чего-то среднего между этими двумя точками. Мама, как правило, всегда бывает в хорошем настроении, но, случается, она скисает. То есть она всегда бывает то в хорошем настроении, то в плохом, и почти никогда не бывает «между ними». Мамина любимая фраза: «Давайте перед сном поиграем в карты».

Теперь Йорген. Его рост всего 170 сантиметров, он одного роста с мамой, что, прямо скажем, маловато для мужчины. Многие сочли бы это недостатком, в таком случае это не единственный недостаток Йоргена, потому что он к тому же еще и рыжий. Йорген светлокожий и никогда не загорает, летом кожа у него становится розовой, как будто обожженной. Словом, он рыжий, у него даже волосы на руках и то рыжие. Я уже говорил, что Йорген помешан на моде и не лишен некоторого жеманства. Не все мужчины держат у себя в ванной три разных дезодоранта и четыре сорта лосьона после бритья. И не каждый осмелится выйти на улицу в черном шелковом шарфе и в светло-желтой куртке из верблюжьей шерсти. А вот Йоргену это нипочем. И главное, это ему идет.

Ко всему прочему Йорген работает следователем в КРИПОС (Криминальной полиции). Он постоянно напоминает нам с мамой, что должен хранить «обет молчания», однако не всегда может сдержаться. Несколько раз я узнавал важные детали больших уголовных дел прежде, чем они попадали в газеты. Йорген оказывает мне доверие. Это прекрасное качество. Он понимает, что я не стану бегать и выдавать полицейские тайны.

Йорген из тех людей, которые, как говорится, точно знают, где должен стоять шкаф, но это не означает, что он всегда прав. Не так давно мы были в ИКЕА и купили новый шкаф для одежды, который собирались поставить в моей комнате. (Они с мамой долго донимали меня тем, что мои вещи вечно валяются по всему дому. Это, конечно, преувеличение, потому что у них на втором этаже я никогда не бросил даже одного носка. Дело в том, что я там почти не бываю.) У нас ушло полдня на то, чтобы собрать этот шкаф, и целый вечер, чтобы водворить его на место. Йорген считал, что шкаф должен стоять у стены за дверью, но я был с ним не согласен. Я хотел поставить шкаф рядом с окном, несмотря на то что он будет чуть-чуть выступать и загораживать окно. Я сказал, что это моя комната и меня не тревожит, если вид из моего окна уменьшится на полсантиметра. И напомнил ему, что я живу в этом доме намного дольше, чем он, и что нет смысла иметь шкаф, дверца которого не будет открываться, если дверь в комнату открыта. Естественно, я настоял на своем, и мы с Йоргеном не разговаривали целые сутки, а когда наконец заговорили, я видел, что это стоило ему больших усилий.