Чтение онлайн

С первого раза они обменялись всего четырьмя репликами. Она: «Ах ты ниссе несчастный!» И: «Может, дашь мне хоть один апельсин?» Он: «Прости, прости!» И: «Ты белка!»

Остальное — немое кино. Остальное — загадка.

Можешь разгадать эту загадку, Георг? Я не мог, но, может, это потому, что сам был ее частью?

Наконец эта история по-настоящему захватила меня. Два раза подряд Апельсиновая Девушка являлась моему отцу с большим пакетом апельсинов в руках. Тут пахло какой-то тайной. В кафе, не сказав ни слова, она взяла его за руку и посмотрела ему глубоко в глаза, а потом вдруг вскочила и со слезами выбежала на улицу. Странное поведение. Объяснить его было трудно.

Если только отцу не стали являться видения.

Может, Апельсиновая Девушка была тем, что называют «плод воображения»? Множество людей утверждают, что видели Лохнесское чудовище или, на худой конец, морского змея в озере Сельюр, при этом их нельзя обвинить во лжи, вполне возможно, что они видели «плод своего воображения». Если бы отец сказал, что Апельсиновая Девушка однажды проехала по Карл Юхан в большой собачьей упряжке, я подумал бы, что такой рассказ свидетельствует о том, что в какие-то периоды своей жизни отец был близок к помешательству. Может, так было бы и лучше, против таких недугов есть лекарства.

Была ли Апельсиновая Девушка плодом воображения или человеком из плоти и крови, ясно одно: отец был без ума от нее. Когда ему наконец представилась возможность что-то сказать ей, он сказал, на мой взгляд, самое глупое, что только мог придумать. «Ты белка», — сказал он. Впрочем, он и не скрывал, что сам был поражен собственной глупостью. Кто мне объяснит, почему он произнес именно эти слова? Нет, отец, такая загадка мне не по зубам.

Я вовсе не строю из себя умника. Я первым готов признать, как трудно придумать, что сказать девушке, на которую ты, как говорится, глаз положил.

Я уже писал, что учусь играть на фортепиано. Хвастать мне особенно нечем, но все-таки я способен исполнить первую часть «Лунной сонаты» Бетховена почти без ошибок. Когда я сам для себя играю «Лунную сонату», у меня часто возникает чувство, будто я нахожусь на луне перед большим роялем и играю в то время, как луна, рояль и я вращаемся вокруг земного шара. И мне кажется, что звуки этой сонаты разносятся по всей Солнечной системе, достигая если не Плутона, то уж по крайней мере Сатурна.

Теперь я разучиваю вторую часть (Allegretto). Она гораздо труднее первой, и мне очень нравится, когда учительница музыки играет ее для меня. Эта часть почему-то заставляет меня думать о маленьких механических куклах, которые бегают вверх и вниз по лестницам торгового центра!

Третью часть «Лунной сонаты» я решил пропустить, и не только потому, что она слишком трудна для меня, мне просто неприятно ее слушать. Первая часть (Adagio sostenuto) очень красива, а вот последняя (Presto agitato) звучит чересчур грозно. Если бы я на космическом корабле добрался до какой-нибудь другой планеты и обнаружил на ней несчастное живое существо, которое исполняло бы там третью часть «Лунной сонаты», я бы в ту же минуту улетел с этой планеты. А вот если бы оно исполняло первую часть, я бы, может, и задержался там на несколько дней, по крайней мере, осмелился бы подойти к этому существу и порасспросить его поподробнее о музыкальной жизни на его планете.

Однажды я сказал своей учительнице, что в музыке Бетховена много и рая и ада. Она даже рот открыла от удивления. И сказала, что я попал в точку! Потом она рассказала мне то, чего я не знал. Оказывается, эту сонату назвал «Лунной» вовсе не Бетховен. Он назвал ее Соната до-диез минор, Соч. 27 № 2, прибавив к названию Sonata quasi una Fantasia, что означает Соната-фантазия.

Моя учительница музыки считает, что эта соната слишком мрачна, чтобы ее называли «Лунной». Она сказала, что венгерский композитор Ференц Лист говорил, что вторая часть сонаты это «цветок между двумя безднами». А вот я бы назвал ее скорее «веселым кукольным представлением между двумя трагедиями».

Но я писал о том, что мне легко понять, как трудно бывает иногда придумать, что сказать девушке, на которую ты глаз положил. Должен признаться, что тут у меня у самого рыльце в пушку, и виной всему та же музыкальная школа.

Я занимаюсь там по понедельникам с шести до семи. В это же время бывает урок по классу скрипки у одной девочки, она на год или на два моложе меня, и, должен признаться, я уже давно положил на нее глаз. Иногда мы вместе сидим в холле и минут пятъ-десятъ ждем начала урока. Мы никогда не разговаривали, но несколько недель назад она спросила у меня, который час. И то же самое повторилось ровно через неделю. Я сказал, что на улице льет как из ведра и что ее футляр для скрипки наверняка промокнет. Но, надо признаться, дальше этого дело не пошло. Поскольку девочка разговора не поддержала, я не осмелился продолжать. Может, она считает меня ничтожеством. Но не исключено, что я ей нравлюсь, что она просто стесняется. Я не знаю, где она живет, но знаю, что ее зовут Исабелле, имя я видел в списке учеников, занимающихся на скрипке.

Мы с ней начали все раньше и раньше приходить на свои уроки. В последний понедельник мы ждали почти пятнадцать минут. Но мы только сидим вместе. Сидим и молчим, словно воды в рот набрали. Потом расходимся по своим классам и играем своим педагогам. Иногда я представляю себе, что она заходит в мой класс, когда я играю «Лунную сонату», ее так очаровывает моя игра, что она начинает подыгрывать мне на скрипке. Этого никогда не было, это только плоды моего воображения. Толчок им, возможно, дало то, что я никогда не видел ее скрипки. И не слышал, как она на ней играет. Кто знает, может, у нее в футляре вовсе не скрипка, а блокфлейта! (И тогда, значит, ее зовут не Исабелле, а просто Кари.)

Все это я пишу к тому, что не знаю, как бы я поступил, если б она неожиданно взяла меня за руку и глубоко заглянула мне в глаза. И уж вовсе не знаю, что бы я сделал, если б она начала плакать. Меня вдруг поразило одно открытие: оказывается, я всего на четыре года моложе, чем был мой отец, когда встретил Апельсиновую Девушку. Я понимаю, как он был сбит с толку. «Ты белка!» — сказал он.

Да, я тебя очень хорошо понимаю, отец. Продолжай свой рассказ.

После той короткой встречи в кафе я начал систематически и целенаправленно искать Апельсиновую Девушку, и опять прошло много дней, а я не видел ее даже мельком.

Не стану посвящать тебя в подробности моих поисков и рассказывать о допущенных мною ошибках, этот список был бы слишком велик. Но я все время размышлял, анализировал и однажды пришел к такому выводу: оба раза я видел Апельсиновую Девушку в понедельник. И как только я не подумал об этом раньше! И апельсины были единственным явным следом, который мог привести меня к ней. Откуда были эти апельсины? Ведь в магазинах во Фрогнере тоже продаются апельсины. Да, но насколько они сочные, сладкие или, если на то пошло, дешевые? Я думал так: если человек придирчиво относится к таким вещам, он будет покупать апельсины на большом фруктовом рынке, например, на Юнгсторгет — в то время это был единственный по-настоящему большой рынок в Осло, где продавали фрукты и овощи, — особенно если ему требуется несколько килограммов в день. Купив апельсины, он садится в трамвай на Стургата и едет домой во Фрогнер, особенно тот, у кого нет денег на такси. И еще одна деталь привлекла мое внимание: коричневые бумажные пакеты! В обычных овощных магазинах фрукты отпускают в пластиковых пакетах. Кажется, только на Юнгсторгет все овощи и фрукты кладут в такие большие бумажные пакеты, какие были у Апельсиновой Девушки?