Чтение онлайн

– Ты… Ты… Ты мне такое говоришь?! – захлебнулась обидой Лизавета. – Я это заслужила, да?! Я не помогала тебе, да?! Я не была рядом?!

– Была. Но, извини, после генсовета ты была рядом с Юрием, – сделал он ударение на имени, – а по телефону о таких вещах я тогда был не готов говорить. Кстати, хотел уточнить: кто сейчас за проект отвечает, секретарь генсовета или Юрий? – снова выделил имя Бен.

– Ненавижу тебя такого! Ты даже своих не жалеешь, когда врагов себе придумываешь.

– Придумываю? Интересно девки пляшут… – присказкой, холодно улыбаясь, ответил Бен. – Чем дальше, тем интересней…

– Макс, что ты молчишь?! – повернулась к нему Лизавета. – Тебя что, всё это устраивает? Я тут что, одна дурочка взбалмошная, ничего не догоняю?

– Успокойся, Лиз, ты не дурочка, – миролюбиво ответил Макс, – ну просто мы же встречались после генсовета, и Бен мне всё рассказал ещё тогда. Извини, но я посчитал, что в этом вопросе я транзитный пассажир и что Лёша должен сам тебе всё сказать.

– Понятно… Понятно, что транзитный пассажир по самым важным вопросам здесь я! – Лиза решительно схватила сумку и уже в дверях обернулась: – Спасибо, мальчики! Выходит так, что вопросы будущего веб-студии теперь только меня одну волнуют, но это всё не очень важно… Девки плясать поехали, а вы дальше развлекайтесь, – зло бросила она Бену и хлопнула дверью.

В кабинете повисла неловкая пауза. Макс достал сигареты, закурил и с укоризной сказал Бену, который сидел, отвернувшись к окну:

– Зря ты, Лёха, так… Наотмашь как-то получилось… Лизка-то тут при чём? Мог бы и поделикатнее с ней, чего удила закусил?

– Да, блин, сам не знаю, что на меня нашло, – раздосадованно вскочил Бен, – разозлился на пустом месте… Но и она тоже хороша, крутит с этим Руморевым… Как думаешь, у них это далеко зашло?

– Дурак ты, Лёшка, – сочувственно ответил Макс, – такая девка рядом с тобой, столько лет, а ты всё забыть не можешь, как она от тебя убежала, всё боишься, что повторится, если навстречу шагнешь… Да хотела бы снова сбежать, давно бы уже не было её тут, а то терпит тебя, дубину бесчувственную…

– Да не лезь ты, куда тебя не просят! Тоже мне, врачеватель нашёлся, только хуже делаешь. «Лядский день», «Лядский день»… – раздражённо передразнил Бен. – Кто тебя за язык тянул? – и он тоже вышел, громко хлопнув дверью.

– Нормальное кино… – Макс последний раз затянулся и затушил сигарету. – Милые бранятся, а у меня притолока ходуном ходит. Ещё и оба на меня обиделись… Любофф, однако…

Всю следующую неделю Бен и Лиза сторонились друг друга. Рабочие вопросы решали через Макса, который терпеливо выслушивал его или её и сам шёл в соседний кабинет к ней или к нему выяснять ситуацию. Порой доходило до абсурда, но Макс был невозмутим и демонстративно не вмешивался в их отношения (именно потому, что считал это высокими отношениями, а не банальной ссорой), хотя ему, конечно же, было интересно, кто первый сделает шаг навстречу. И его любопытство было удовлетворено к вечеру пятницы, когда его попросили нарисовать схему.

…Уже давно стемнело, когда Лиза съехала с Ярославского шоссе, но до озёрных валов от въезда в Ростов было рукой подать, городок-то маленький, и схему проезда к ростовской даче Бена Макс нарисовал подробную, поэтому Лизавета добралась быстро.

– Привет, Лёшка, это я. Приехала вот… – остановившись перед воротами, она набрала его номер телефона и, поборов секундную неловкость, спросила: – Гостей-то принимаешь?

– О-о-о! Здра-а-авствуйте, дорогая редакция! – протяжно ответил неожиданно весёлым голосом Бен. – Для вас – завсегда. Открываю, заезжай…

Ворота медленно поползли вдоль забора, освобождая проезд, на крыльце загорелся свет, и в дверях появился он, ожидая, пока Лиза припаркуется.

– Что ни говори, Лизка, а машина у тебя смешнючая, настоящий большой красный коллайдер, – широко улыбался Бен, спускаясь ей навстречу. – Смотри, как весь двор перегородила, а ведь тут три машины в удачный день помещаются, – смеялся он.

– Да нет, Лёшка, просто это я неудачно стала. – Лизавета, слегка нервничая, не знала, как начать разговор, поэтому решила начать сразу. – Всю дорогу слова подбирала, а сейчас растерялась что-то. Ты знаешь…

– Не-а, не знаю, – смеясь, перебил её Бен. – Ещё чего не хватало, на пороге с твоим косноязычием бороться, нет уж, уволь. Давай в дом, – потащил он её по ступенькам на крыльцо, – будем тебя лечить. У меня отличнейший 18-летний антидепрессант открыт, и скучно что-то одному кирять.

– Так, выходит, я вовремя? – облегчённо спросила Лизавета.

– Здрасьте, приехали, а когда ты была не вовремя?

– Ну тогда… Совсем о тебе не подумала, каково это было – бледнолицему улыбаться из-за денег и контрактов… Да пропади они пропадом, эта партия, эти руморевы… Столько лет дружно жили, а сейчас чуть не разбежались из-за них.

– Это я был тогда неправ, не объяснил тебе ничего…

– Я с тобой, Лёш. Вчера весь день хотела тебе это сказать, но не решалась. Приехала вот… – тихо ответила она и неожиданно предложила: – Давай покурим на крылечке?

– Хорошо, что вчера уже не существует, Лиза, – улыбнулся он, доставая сигареты, – во всяком случае, сегодня. Давно мы вместе не курили… Ну, значит, и все проблемы на этом крыльце оставим… Подожди, Лиз, не перебивай, это важно, – остановил он её невольное движение. – Понимаешь, я, когда уезжал из Москвы после генсовета, был уверен, что надо выходить из игры как можно быстрее. Испугался, наверное… А вернулся – понял вдруг, что меня всё это уже не торкает совершенно. Партии-шмартии, даже бледнолицый… Я как-то неожиданно это понял. Не стоят они все того, чтобы вестись на их разводки. Не та ситуация, да и мы не те. И это не хорошо и не плохо, это факт. О скалы биться надо, когда знаешь ради чего, когда вопрос жизни и смерти. А если просто некомфортно жить, надо что-то менять в себе… И в тебе, – рассмеявшись, он обнял её за плечи. – Ты не озябла ещё под мои байки? Проходи скорее в дом.

…Они сидели на диване перед камином, который Бен придумал и сделал из старой печи, пили виски, закусывали горьким шоколадом, яблоками и говорили в общем-то ни о чём, смотря на огонь. Лизавета тоже хотела объясниться, но снова не решалась, словно зачарованная ласковыми языками пламени. А когда мысленно было решилась, он вдруг снова перебил её:

– Шоколад с яблоками… Как в детстве… Сто лет не ел… А ты любила так? А я очень любил, но, представляешь, совсем вкус забыл. Тут ведь главное, чтобы шоколад горький был, а яблоки всё равно какие… Только сейчас вкус детства и вспомнил… А ведь такое надо помнить, Лиз. Надо помнить, – повторил он и поднимаясь протянул руку: – Пойдём, покажу кое-что…

Мансарда на втором этаже представляла собой прямоугольную, на весь дом, комнату-студию с двумя большущими «родными» окнами на противоположных стенах и четырьмя окошками прямо в крыше, которые сделал уже Бен. В результате и без того когда-то светлая мастерская превратилась в ещё более светлую спальню, в которой долго спать, например, солнечным утром, было весьма затруднительно. Но сейчас было далеко не утро и за стёклами было темно.

– Там озеро. Красивое очень. Но его сейчас не видно, – подвёл Лизу к большому окну Алексей.